Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 96 – Мира Лаверн

— Ты создал канал, собирал деньги и воровал записи. Но на сцене окажешься случайным посредником?

— Архив после выступления получишь ты. Значит, следующую версию сможешь рассказать сама.

— После того как уничтожу Тимура.

— Он сам себя уничтожил.

— Почему ты так его ненавидишь?

Денис посмотрел на пустой лёд.

— Я не ненавижу.

— Тогда зачем всё это?

— Потому что он всегда выбирает худший вариант и всё равно остаётся хорошим. Принимает ставку — потом красиво признаётся. Давит на тебя через отца — потом публично кается. Отказывается от повязки — и команда любит его ещё сильнее.

— Команда выбрала Егора.

— Временно.

— Тебя не выбрала.

Он резко повернулся.

— Потому что Тимур заранее настроил их.

— Он не голосовал.

— Ему не нужно. Достаточно посмотреть правильно и уйти мучеником.

Я увидела в его лице не просто зависть.

Обида была старой. Глубокой. Почти детской.

Денис не хотел стать Тимуром.

Он хотел доказать, что Тимур не заслуживает ничего, что получает.

— На балу я должна закончить то, что не получилось у тебя, — сказала я.

— Ты должна сказать правду.

— Твою версию.

— Версии всегда важнее фактов. Ты уже поняла.

Он протянул руку за сумкой.

— Встреча окончена.

— Последний вопрос. Сергей Белов работал на тебя?

— Иногда.

— Он украл голосовые?

— Получил доступ.

— По твоему приказу?

— В архиве есть переписка.

— Но не полный ответ.

— Полные ответы после бала.

Денис вернул мой телефон.

— До зимнего бала десять дней. Не пытайся передать пароль комиссии. Ссылка фиксирует устройства.

— И что произойдёт?

— Архив исчезнет.

— Копии у тебя останутся.

— Возможно.

— Ты уверен, что после выступления отдашь всё?

— Если скажешь текст без изменений.

— А если задам вопрос со сцены?

— Не задашь.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Потому что после твоего выступления канал опубликует то, что заставит всех забыть и ставку, и голосовые, и даже тебя.

Я почувствовала холод.

— Что именно?

— Последнюю тайну семьи Орловых.

— Какую?

— До бала.

Он поднялся и прошёл мимо.

У выхода остановился.

— И, Алиса, не думай, что Александр Викторович предлагал тебе уехать только ради репутации. Он боится не канала.

— А чего?

— Того, что ты докопаешься до причины, по которой я вообще имею право называться Орловым.

Дверь закрылась.

Я осталась на пустой трибуне с листом пароля в руке.

В наушнике тихо прозвучал голос Жени:

— Мы всё слышали.

Архив скачивали на старом ноутбуке в квартире Кирилла.

Он настоял, чтобы устройство не подключалось к домашней сети. Ссылку открыли через отдельный модем, перед этим записав процесс на камеру.

Пароль сработал.

На экране появилась папка размером почти в восемь гигабайт.

Внутри находились таблицы, изображения, переписки и документы.

Не полный архив канала.

Но достаточно, чтобы первые подозрения превратились в систему.

В папкеИсточники были списки имён, номеров и сумм. Рядом — пометки:

общага;

спорт;

преподы;

финансы;

медблок;

вечеринки.

Некоторые имена мы уже знали.

Вика, продавшая фотографию подруги.

Сергей Белов.

Два сотрудника общежития.

Помощник администратора спортивной арены.

Студентка из финансового отдела, работавшая там по практике.

Именно она передала документ о моём гранте.

За него ей заплатили пятнадцать тысяч.

— Пятнадцать тысяч за мою жизнь, — сказала я.

— За документ, — поправил Кирилл. — Не позволяйте им определять цену вашей жизни.