Книга Развод по Проекту: Дом, который построила Я!, страница 56 – Арина Вольская

— Это легко говорить, когда не читаешь комментарии.

— Я читала.

— Там ужас.

— Закрой страницу.

— Я работаю в бюро. Мне это присылают.

Лидия поняла, что дочери досталось самое тяжёлое место — внутри компании отца, под фамилией обоих родителей, среди людей, которые ждали от неё позиции.

— Не защищай ни меня, ни его, — сказала она. — Скажи, что не обсуждаешь семью на работе.

— Они всё равно будут спрашивать.

— Тогда повторяй.

— Алиса не имела права это писать.

В голосе Дарьи впервые прозвучала злость не на мать.

— Это вопрос между ней и её совестью, — ответила Лидия.

— Ты всегда так говоришь, когда не хочешь признаться, что тебе больно?

Лидия закрыла глаза.

— Нет. Иногда я так говорю, потому что боль не является планом действий.

После разговора она вернулась к публикации.

Число перепечаток росло.

История уже вышла за пределы профессионального сообщества. Её обсуждали в группах о браке, в блогах о женской карьере, в каналах о недвижимости. Кто-то нашёл старое интервью Виктора, где он называл Лидию «главным внутренним критиком». Кто-то — список авторов библиотеки, в котором её имя стояло сразу после его. Другие публиковали фотографии Алисы с церемонии и строили предположения о сроках их отношений.

Под постом появился новый комментарий:

«Интересно, почему жена великого архитектора после ухода сразу выиграла у его бюро конкурс? Неужели фамилия всё-таки была не единственным её ресурсом?»

Через несколько минут Алиса ответила:

«Иногда результат конкурса говорит не о таланте, а о том, насколько хорошо человек знает чужие внутренние наработки».

Лидия прочитала эту фразу дважды.

Теперь намёк касался не только прошлого.

Он ставил под сомнение честность победы на «Северной пристани».

Телефон почти одновременно выдал три уведомления.

Письмо от юридической компании.

Сообщение от Романа Карелина.

И ссылку, присланную одним из крупнейших архитектурных изданий.

Редакция готовила материал о конфликте вокруг конкурса и просила обе стороны дать комментарий до полудня следующего дня.

Лидия подняла глаза на новую вывеску.

Фамилия Воронова ещё не успела появиться снаружи.

Но война за то, кому принадлежит её имя, уже стала публичной.

К утру публикация Алисы перестала принадлежать Алисе.

Её перепечатывали без ссылки на автора, сокращали, снабжали собственными заголовками и превращали в доказательство самых разных убеждений. Одни видели в истории Лидии пример того, как жена присваивает себе достижения талантливого мужа. Другие — привычную судьбу женщины, чьё имя годами убирали с первого слайда. Третьих интересовал только роман Виктора с молодой сотрудницей, и они с одинаковым удовольствием обсуждали возраст всех участников, стоимость платьев и выражение лица Лидии на церемонии.

К одиннадцати утра юридическая компания подготовила проект ответа архитектурному изданию.

Текст был безупречен и совершенно бесполезен.

В нём говорилось, что студия «Воронова. Архитектура и реставрация» считает недопустимым распространение сведений, способных нанести ущерб деловой репутации, оставляет за собой право на защиту законных интересов и не комментирует обстоятельства частной жизни руководителя.

Антон прочитал ответ дважды.

— Это никто не дочитает, — сказал он.