Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 50 – Ира Орлова, Виктория Ким

Как только девушка замечает меня, вскакивает с дивана и бросается ко мне, как будто всё ещё надеется, что между нами что-то можно спасти.

— Богдан! – её голос дрожит, она звучит так, будто готова рухнуть прямо мне в ноги. – Где ты был? Ты… ты весь в крови! Что с тобой?

Она обнимает меня за шею, её пальцы дрожат, цепляются за мою рубашку, но я отталкиваю её с такой силой, что она чуть не падает.

— Не трогай меня, – произношу холодно и грубо. Её прикосновение вызывает у меня лишь раздражение, почти отвращение.

— Богдан, пожалуйста, не надо… – умоляет она, её голос становится слабее. Она снова пытается приблизиться, но я уже иду в спальню.

Моя цель ясна. Я открываю шкаф и начинаю выкидывать её вещи. Платья, обувь, сумки — всё летит в кучу на полу. Моя злость, которую я пытался утопить в драке и алкоголе, теперь выплёскивается наружу. Каждая мелочь, связанная с ней, вызывает у меня новый прилив ярости. Всё это — её. То, что мне больше не нужно.

Олеся появляется в дверях спальни. Она в шоке, её глаза расширены.

— Что ты делаешь? – её голос срывается, она делает шаг вперёд, но я поднимаю руку, останавливая.

— Убирайся, – говорю это медленно, чётко, почти шипя. – Собирай свои монатки и убирайся из моей жизни. Немедленно.

— Нет, пожалуйста! Ты не можешь так со мной поступить! Я все объясню… – Леся практически кричит и бросается к куче вещей, пытается что-то собрать, но я отталкиваю её снова. На этот раз резче. Лицо девушки бледнеет, она начинает плакать, но я уже не слушаю.

Поднимаю охапку её вещей, открываю дверь и выбрасываю их прямо в подъезд. Её голос раздаётся за моей спиной, она кричит, рыдает взахлеб, пытается остановить меня, но я не слушаю. Снова возвращаюсь в комнату за новой партией вещей.

— Богдан, пожалуйста, давай поговорим! Ты не можешь так просто взять и выгнать меня! – она тянется к моему плечу, но я отмахиваюсь от девушки, как от назойливой мухи.

— Нет, могу, – бросаю, продолжая швырять её вещи к выходу. – Я больше не хочу видеть тебя. Ни здесь, ни в своей жизни. Между нами все кончено, Олеся.

Её всхлипы становятся громче, она падает на колени, умоляя меня остановиться, но я не могу и не хочу останавливаться. Эти мольбы уже ничего не значат. В моей голове только один звук. Тот, что ознаменовывает конец.

Когда я выбрасываю последние вещи, поворачиваюсь к Олесе, стоящей в дверях. Её лицо мокрое от слёз, руки дрожат. Она выглядит жалкой, но мне плевать не это.

— Уходи, – требовательно заявляю. – Пока я не сделал что-то, о чём пожалею.

Олеся всхлипывает, поднимается на ноги и смотрит на меня. В её глазах отчаяние, но, кажется, она понимает, что сопротивляться бесполезно. Она что-то шепчет, но мне нет до этого дела. Закрываю дверь перед её лицом, оставляя её в подъезде с разбросанными по лестничной площадке вещами.

Тишина накрывает квартиру. Она оглушающая. Я стою у двери, сжимая кулаки, чувствуя, как остатки ярости начинают отступать, уступая место чему-то ещё. Пустоте.

Скатываюсь по поверхности закрытой двери и сажусь прямо на пол, опираясь спиной о холодный деревянный каркас. В ушах звенит тишина, а в голове только одно — Семён. Мне нужно поговорить с ним.

Вытаскиваю телефон, руки всё ещё дрожат, но я нахожу его номер и нажимаю на вызов. Гудки кажутся бесконечными, и когда на том конце провода раздаётся сонный голос, я чувствую, как сердце сжимается.