Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
— Насчет чертей и прочей нечистой силы я бы пока повременил делать выводы. Кроме того, если следовать вашей логике, выходит, что и настоятель Панайя Акротириани — игумен Олимпий — тоже не правоверный схизма... то бишь не ортодокс. Разве не так? Ведь и в его обитель наведывался этот шустрый Махаон-Дипсад. — Отец Олимпий?.. Нет, он не из вселенцев, он — на своем месте, пастырь истинный, не ложный... Ну да ведь и смертоубийств никаких у него не случилось, все иноки живы и здоровы. Так что мой тебе совет, нунций, присмотрись еще к аркадийскому архимандриту! И помни наш уговор — коли что накопаешь, я должен узнать об этом в первую голову... Да, и вот еще что, — помолчав, добавил преосвященный Ириней, пристально вглядываясь в Ассура. — Не ведаю уж почему, но нравишься ты мне, нунций; располагаешь к себе, доверие вызываешь... Способности, что у тебя, вероятно, есть, позволили бы совершить много добра. Но ты расточаешь дары, которыми наградил тебя Создатель, на потребу людей безнравственных, лишенных благодати. Сие прискорбно... Впрочем, не о том речь. Предвижу, что очень скоро придется тебе делать выбор, решать, кому служить — Богу или Мамоне! Возможно, тогда-то тебе и потребна станет моя помощь. И хотя мало в мире осталось поборников длевлего православия — время против нас играет, — однако дам я тебе весточку к друзьям в Метеорах. Эти не подведут, в случае чего. Недаром же тамошние горные монастыри наши недруги прозвали «столпами схизмы»... Ассур был уже в холле гостиницы «Серп Кроноса», когда ощутил нервную вибрацию своего наркома. Он включил звуковой режим, и голос спайдроба услужливо напомнил своему хозяину, что подоспело время очередной исповеди. Ассур мысленно, но красноречиво и даже витиевато выругался и направился к лифту. Несмотря на раздражение, манкировать клерикальным долгом и нарываться на крупный административный штраф за уклонение от священной ежемесячной обязанности каждого гражданина Европейского Сообщества и верного сына Вселенской Церкви он вовсе не имел желания. Поэтому в апартаментах он первым делом задернул шторы и включил на полную мощность кондиционер, а потом со вздохом опустился на колени, набрал на пульте настенного монитора персональный код и активировал покаянную программу. Стены гостиничного номера немедленно отступили, истаяли, растворяясь в виртуальном пространстве, и Ассур оказался в величественном храме, своды которого подпирал целый лес колонн. Через мгновение из-за одной колонны выступил сухонький старичок в белоснежной, расшитой серебром рясе, обычной для униатского или вселенского священства, и семенящей походкой приблизился к Ассуру. Легкая, точно аистиный пух, бородка обрамляла его добродушное лицо, усеянное мелкими морщинками, которых особенно много было около глаз. Глаза же были небольшие, но чрезвычайно быстрые и блестящие, напоминающие двух непоседливо мерцающих светляков. — Ну, здравствуй, раб Божий Георгий, — улыбнулся духовник. — Вечер добрый, отец Абу-Зосима. Абу-Зосиме, давнишнему духовному наставнику Ассура, на вид было лет около семидесяти. Однако в лице его и во всем облике присутствовало нечто такое, что позволяло при более пристальном взгляде дать ему по крайней мере лет на десять больше. А если вглядываться еще пристальнее, — то и того более. В то же время, стоило ему чуть растянуть в доброжелательной улыбке тонкие губы или просто как-то эдак повернуть голову — и вот уже снова казалось, что никак он не может быть старше семидесяти. Впрочем, Ассур подозревал, что судить об истинном возрасте его духовника мог только некий безымянный программист, ибо за четверть века их виртуального общения внешний облик старца чудесным образом не претерпел ни малейших изменений. |