Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
Погладив похожими на паучьи лапки ручками реденькую бородку, почесав безымянным пальцем востренький, точно у птички, нос, Абу-Зосима поднял глаза на Ассура и с улыбкой спросил: — С чем, мирянин? — Жажду наставления и очищения духовного, мудрейший, — скороговоркой пробормотал Ассур неизменные слова ритуала. — Так исповедуй грехи свои Господу, и когда увидит Он, что проникнут ты сознанием собственной мерзости и имеешь искреннее сокрушение и раскаяние в том, то даст тебе в милосердии своем отпущение через меня. Едва Ассур закончил перечислять совершенные им непотребства (для пущей важности присовокупив и целую кучу с ходу придуманных на месте), как отец Абу-Зосима уже читал разрешительную молитву и возлагал на его преклоненную голову невесомую епитрахиль. Таковая поспешность показалась Ассуру довольно удивительной. Обычно отпущению предшествовала продолжительная увещевательная проповедь, не говоря об обязательной епитимье. Но через мгновение стало понятно, что таинство еще не завершено. Абу-Зосима удобно устроился в невесть откуда появившемся кресле и сообщил: — Вижу, сыне, смертных грехов за тобой ныне не водится. Это меня радует до невозможности. Но крепка ли вера твоя как прежде? — А то! Тверже ореха, — поспешил заверить духовного пастыря Ассур, с неудовольствием припомнив, что три дня назад аналогичный вопрос ему уже задавал Генерал-хранитель. — Даже так? — произнес старец, задумчиво разглядывая Ассура. — А вот мы сейчас и проверим степень её крепости и меру искренности... не возражаешь? Тогда задам тебе вопросец, но отвечать не торопись, обдумай на досуге как следует, без спешки, а в следующий раз скажешь, что надумал. Так вот... Однажды, очень давно, знаменитый вероучитель наш Тертуллиан сказал: «Сын Божий распят — это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и погребенный воскрес — это несомненно, ибо невозможно». Как ты растолкуешь смысл тертуллиановых слов? Исповедь оставила Ассура в некотором недоумении — прежде Абу-Зосима «домашними заданиями» такого рода его не загружал. Это было что-то новенькое. По всему выходило, что кто-то хочет проверить его лояльность. Но кто? Конгрегация? У отца Скимена вроде бы нет оснований сомневаться в его, Ассура, преданности. Или подкоп ведется с какой-то другой стороны? Весьма странно. Ассур открыл минибар и после некоторого колебания выбрал бутылку узо — местной анисовой водки. Водку он не жаловал, но сейчас ему хотелось просто расслабиться, а коньяк всегда действовал на него возбуждающе. Бросив в высокий стакан несколько кубиков льда, он до краев наполнил его напитком, подождал, пока прозрачная жидкость не станет мутной, и залпом выпил. Алкоголь приятно холодил тело и в то же время согревал внутренности; Ассур откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. ...Ночь по-прежнему пахла дурманом и полынью. Длинные щупальца странного черного тумана, извиваясь, ползли от корней вековых дубов и елей к плоской макушке горы, что высилась на небольшой прогалине в гуще дикого языческого леса. Самый холм, черная глыба каменного трона или алтаря на его вершине и сидящая на нем сумрачная фигура не то козла, не то человека, с размытыми, постоянно меняющимися очертаниями, озарялись всполохами мерцающего багрового света, идущего ниоткуда. В густой чаще — то здесь, то там — тревожно вспыхивали и гасли огоньки какого-то гнилостного зеленоватого сияния. Вскоре воздух наполнился смутным и нестройным шумом чьих-то голосов, и у подножия горы стала различима толпа чудовищных призраков, струящихся и колеблемых, будто языки темного пламени. |