Книга Искатель, 2010 № 09, страница 42 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Журнал «Искатель», и др.

Минуты через три он уже был почти на уровне третьего этажа; чуть левее и на ладони выше чернело окно. Но как раз в этот момент виноград, слабо вросший здесь между камнями, со звучным треском оборвался, и Ассур едва не полетел вниз, на каменную мостовую. Он чудом успел в самое последнее мгновение ухватиться за ветхий наружный подоконник и с обезьяньей ловкостью повис на одной руке.

Некоторое время он так и висел, чутко прислушиваясь, не привлекли произведенный им шум чьего-нибудь чересчур обостренного внимания. Потом поискал и нашел в стене опору для ног, с усилием подтянулся и заглянул в окно. За ним царила абсолютная темнота. Но, по его расчетам, это и должно было быть окно настоятеля.

Ассур с трудом устроился на слишком узком и к тому же грозящем в любой момент обвалиться подоконнике, вытащил из нарукавного чехла тонкий стилет из прочнейшей высоколегированной стали и подсунул его под нижнюю раму. Как только рама чуть заметно поддалась, он протиснул в эту едва различимую щель самые кончики пальцев свободной левой руки и стал толкать раму вверх. Очень скоро край ее поднялся достаточно высоко, так что можно было просунуть уже всю ладонь, и Ассур осторожно открыл окно.

В покоях отца Феогноста было темно, прохладно и сыро, будто в отхожем месте. Ассур включил миниатюрный фонарь-карандаш и быстро обшарил помещение — никого. Но не успел он сделать и пары шагов, как замер — узкий луч его фонарика уперся прямо в лицо человека в ночном колпаке. Тот полусидел в кровати и с отчаянным страхом смотрел прямо перед собой, тщетно пытаясь определить источник света. Это был архимандрит Феогност собственной персоной.

Ассур молча выругался — видеть его настоятель безусловно не мог, в келье было черным-черно, но какого лешего он не на службе?!

Лицо отца Феогноста было бледно, однако по-прежнему отрешенно и неподвижно. Зато в широко распахнутых бесцветных глазах застыло выражение такого неподдельного смертельного ужаса, что Ассур невольно затаил дыхание, глядя на него. Внезапно из уст настоятеля вырвался хриплый, сдавленный звук, скорее даже стон: «Кто здесь?!» Ассур почти совсем прекратил дышать и стал бесшумно приближаться к кровати. Он старался, чтобы фонарик не дрогнул в руке и луч его продолжал все так же светить точно между глаз отца Феогноста. Глаза того расширились еще больше, он принялся медленно подниматься со своего ложа. В тот момент, когда он уже почти совсем встал и вновь глухо простонал: «Кто тут?! Это ты?» — Ассур молнией метнулся вперед и нанес ему резкий удар ребром ладони в область затылка. Настоятель дернулся и тут же мешком повалился на постель.

Ассур проверил его пульс на шейной артерии, проворчал: «Ничего, к утру оклемается. Может, ничего и не вспомнит!» — и приступил к осмотру помещения.

Что именно он хотел тут найти, нунций и сам, признаться, особенно не понимал. Однако интуиция упорно подсказывала ему — что-то всенепременно должно обнаружиться. И это что-то обязано навести его на след, дать подсказку, намек, зацепку, а быть может, и объяснение причин всего произошедшего в Аркадии 14 сентября, в ночь на святого Ставроса.

В показаниях настоятеля и инока Климента имелось по крайней мере одно несоответствие: покойный Климент определенно утверждал, будто видел в ту ночь вместе с пресловутым Махаоном еще кого-то, некую неясную фигуру, скорчившуюся за столом в углу, рядом с мраморным умывальником. Отец Феогност же ни словом о том не обмолвился. Хотя мог, конечно, и не разглядеть впотьмах. И такую вероятность исключить нельзя. Но все же... Помимо этого, совершенно определенное мнение архиепископа Иринея, как равно и неясный намек, полученный им нынче во сне, тоже побуждали его действовать. Так что надо было искать.