Книга Бывший. Разрешение на любовь, страница 16 – Валери Овчинникова

— Недавно меняли трубы? — спрашивает он.

— Подрядчик менял три месяца назад.

— Экономили на всём. Прокладка тонкая, резьбу повредили. Нужно менять участок.

— Сейчас можете?

— Материалов нет. Завтра утром приеду.

Роман поднимает голову.

— В восемь.

Сантехник кивает.

— Буду.

Когда мужчины уходят, мы остаёмся вдвоём. Вода больше не прибывает. Я открываю шкаф, достаю запасные тряпки и вижу на верхней полке коробку с рабочей одеждой.

— Слава богу.

— Что там?

— Сухие вещи.

В коробке лежат два новых кителя, фартуки и брюки для сотрудников. Размер брюк Дашин, но выбора нет.

Беру одежду и иду в туалет.

Мокрая ткань липнет к коже. Снимаю брюки, трусики и чулки. Нижнее бельё тоже промокло, поэтому заворачиваю его в бумажное полотенце и прячу в сумку. Брюки Даши оказываются широкими в талии. Затягиваю шнурок туже и надеваю китель вместо блузки.

Когда выхожу, Роман стоит у раковины и моет руки.

Его рубашка мокрая до груди. Ткань стала прозрачной, прилипла к коже. Галстук лежит на стойке рядом с часами.

— Снимите рубашку, — говорю я.

Он медленно поворачивает голову.

— Повтори.

Слишком поздно понимаю, как это прозвучало.

— Вы простудитесь. Есть новый мужской китель. Я заказывала форму для пекаря.

— Пекарь крупный?

— Примерно вашего размера.

— Откуда знаешь мой размер?

— Я умею смотреть на людей.

— Заметил.

Взгляд проходит по моему кителю, задерживается на груди. Под тонкой тканью нет бюстгальтера. Мокрый остался на мне, пока я переодевалась, но пришлось снять и его.

Скрещиваю руки.

— Китель дать?

— Давай.

Достаю из коробки форму и протягиваю. Роман принимает её, оставаясь на месте.

— Туалет там.

— Помню.

Он расстёгивает первую пуговицу рубашки.

Я отворачиваюсь и иду за шваброй. За спиной тихо звякает пряжка ремня, когда он вытаскивает рубашку из брюк. От одного этого звука кожа покрывается мурашками.

У меня были другие мужчины. Я не хранила верность человеку, который унизил меня. Я ходила на свидания, целовалась, занималась сексом. Получала удовольствие. Иногда оставалась до утра.

Тело всё равно узнаёт Романа.

Это злит сильнее его вопросов.

Когда он выходит, белый китель сидит на нём тесно. Рукава заканчиваются выше запястий, пуговицы на груди натянуты.

— Замечательно, — говорю я.

— Смешно?

— Немного.

— Первый раз вижу, как ты улыбаешься со дня возвращения.

Улыбка сразу исчезает.

— Вам показалось.

— Ты всегда прикусываешь нижнюю губу, когда пытаешься не рассмеяться.

— За двенадцать лет привычки меняются.

— Эта осталась.

Он подходит к столу и берёт рулон бумажных полотенец. Дальше мы работаем молча. Собираем воду, выбрасываем испорченную упаковку, протираем ножки мебели. Роман передвигает тяжёлые стеллажи. Я проверяю коробки с формами и инвентарём.

В одном из ящиков обнаруживается мука. Пакет порван, белый порошок рассыпался по крышкам и моим рукам.

— Прекрасно.

Пытаюсь поставить коробку выше. Дно размокло и разрывается. Металлические формы летят на пол.

Приседаю, начинаю собирать.

— Оставь, — говорит Роман.

— Я сама.

— Ты порежешься.

— Это формы, а не ножи.

Поднимаюсь слишком резко. Босая ступня скользит по мокрой плитке.

Роман успевает поймать меня за талию.

Спиной прижимаюсь к его груди. Одна ладонь лежит на моём животе, вторая сжимает бедро через тонкие рабочие брюки. Его дыхание касается виска.