Книга Бывший. Разрешение на любовь, страница 18 – Валери Овчинникова

— Ради проверки?

— Ради тебя.

Внутри всё сжимается.

— Вы заранее знали, что я вернулась.

— Да.

— И устроили встречу в администрации.

— Да.

— Могли передать документы заместителю.

— Мог.

— Почему не передали?

Роман поднимает пальто. Сейчас он выглядит нелепо в тесном белом кителе, с мокрыми волосами и грязным пятном на брюках. Но взгляд остаётся взглядом человека, привыкшего получать прямые ответы и редко давать их самому.

— Я хотел увидеть тебя.

— Увидели.

— Этого оказалось мало.

Он подходит к двери, затем оборачивается.

— Завтра в восемь приедет сантехник. Я оплачу ремонт.

— Нет.

— Трубы менял подрядчик, которого рекомендовал городской сотрудник.

— Проверка ещё идёт.

— Значит, оформим расходы как аварийные.

— Я верну деньги.

— Делай что хочешь.

— Обязательно.

Он уже берётся за ручку, когда я произношу:

— Роман.

Он смотрит через плечо.

— Что осталось между нами?

Мой вопрос вырывается сам. Слишком поздно делать вид, что он меня не интересует.

Роман возвращается.

Медленно проходит через зал, останавливается передо мной и берёт мою ладонь. Кладёт себе на грудь. Под тонким кителем тяжело бьётся сердце.

— Вот это, — говорит он. — Злость. Желание. Двенадцать лет вопросов.

Его пальцы обхватывают моё запястье.

— И женщина, которую я так и не смог разлюбить.

Ради неё

Я сразу убираю ладонь с его груди.

Роман отпускает моё запястье, но остаётся рядом. Он только что произнёс слова, которых я ждала двенадцать лет. Ждала в первые месяцы после расставания, когда просыпалась среди ночи и тянулась к телефону. Потом — когда случайно видела на улице похожий автомобиль или слышала его имя. Со временем ожидание прошло. Я научилась жить без объяснений, без извинений и без Романа.

И вот он стоит посреди затопленной кондитерской в тесном кителе моего будущего пекаря и сообщает, что любит меня.

Никакой радости.

Только злость, желание и сотня вопросов, на которые уже поздно отвечать.

— Не говори этого.

— Почему?

— Потому что любовь не выглядела так, как та ночь в клубе.

Роман проводит ладонью по влажным волосам. Потом расстёгивает верхнюю пуговицу кителя. Ему тесно, жарко, ворот давит на шею. Смотреть туда я себе запрещаю. Я уже достаточно посмотрела на его голую грудь через мокрую рубашку и теперь расплачиваюсь за это напряжением внизу живота.

— Я был пьян и в ярости, — произносит он. — Увидел запись, где другой мужчина целует женщину, которой я собирался сделать предложение. Кристина знала, куда ударить.

— И ты с готовностью подставился.

— Да.

Прямой ответ заставляет меня замолчать.

Роман мог бы снова сослаться на алкоголь, ревность и поддельное видео. Мог бы объяснить, что Кристина сама села на его колени, а он просто позволил. Только мы оба помним его руки на её талии.

— Ты хотел с ней переспать? — спрашиваю я.

Его лицо становится жёстким.

— Вера…

— Ответь.

— Я хотел причинить тебе боль.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

— Удобно.

— Я не обсуждаю ту ночь в затопленном помещении, когда ты стоишь передо мной без белья.

Жар бросается в лицо.

— Вы сами начали говорить о любви.

— А ты предложила снять рубашку.

— Уходи.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем наклоняется за пальто.

— Хорошо.

Я ждала спора. Приказа выслушать. Попытки остаться под предлогом ремонта. Его спокойное согласие задевает сильнее.