Книга Пристойное поведение, страница 3 – Кэти Андрес

— Да, теть Лен. Привет.

— Анечка… — ее голос прозвучал надломленно и как-то пугающе тихо. — Привет, девочка моя. Ты не занята?

Я прикрыла глаза.

В салоне такси пахло дешевым освежителем воздуха с ароматом ванили, и от этого запаха к горлу подступила дурнота.

— Я в такси. Еду из аэропорта в отель, у меня командировка, — ровно ответила я, глядя на проносящиеся мимо серые фасады.

В трубке повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь статическим потрескиванием связи.

— Ань… Маме совсем плохо, — наконец произнесла тетя, и в этом коротком предложении было столько безысходности, что мне физически стало не хватать воздуха. — Врачи руками разводят. Организм больше не справляется с терапией.

Я молчала.

Пальцы левой руки с такой силой впились в кожаную ручку моей сумки, что побелели костяшки. В груди образовалась ледяная, звенящая пустота.

Шесть лет.

Прошло шесть лет с тех пор, как я в последний раз ступала на перрон того маленького сибирского городка. Я тогда приезжала туда с Ритой, чтобы оформить какие-то последние документы перед окончательным отъездом. Больше я туда не возвращалась.

Мой мозг просто зацементировал всё, что было связано с тем местом, возвел вокруг воспоминаний глухую бетонную стену, чтобы я могла нормально функционировать.

Из груди сам собой вырвался тяжелый, прерывистый вздох.

— Я приеду, как только закончу с работой, — мой голос прозвучал сухо, почти механически. Словно я обсуждала сроки сдачи не самого важного проекта.

— Ань… ей немного осталось, — голос тети дрогнул, сорвавшись на тихий плач. — Попрощайся. Прилетай, умоляю. Жалеть потом будешь.

В висках застучала кровь.

Перед глазами на секунду вспыхнули картинки из прошлого, которые я так отчаянно гнала от себя. Облезлые обои, запах лекарств, безнадежность и тот липкий, парализующий страх.

Я не могла туда вернуться.

Просто физически не могла заставить себя снова вдохнуть этот воздух.

Моя идеально выстроенная, чистая европейская жизнь сейчас казалась спасательным кругом, а Сибирь — черной воронкой, готовой затянуть меня на дно.

— У меня вторая линия, — ложь сорвалась с губ легко, на автомате, отсекая любые дальнейшие уговоры. — Перезвоню.

Я сбросила вызов и бросила телефон на соседнее сиденье, словно он обжигал мне руки. Откинула голову на подголовник и зажмурилась, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Эмоции недопустимы.

Эмоции — это дефект в несущей конструкции.

Мне нужно сосредоточиться на тендере.

Только на тендере.

Такси плавно затормозило у стеклянных дверей пятизвездочного отеля в самом центре столицы.

Я расплатилась, подхватила свой чемодан и прошла в просторное, залитое светом лобби. Зарегистрировавшись и поднявшись в свой номер на пятнадцатом этаже, я первым делом подошла к огромному окну. Москва лежала подо мной, раскинувшись сетью огней и дорог.

Взяв телефон, я быстро набрала номер шефа.

— Хендрик, это я. Заселилась. — произнесла по-английски.

— Отлично, Анна. Организаторы подтвердили тайминг. Встреча завтра в десять утра. Адрес в почте, вся документация там же. Будут представители министерства и ключевые инвесторы. Подготовься.

— Я всё просмотрела в самолете. Буду готова.

— Удачи. До завтра.

Звонок оборвался. Я устало опустилась в кресло.

В номере стояла звенящая, стерильная тишина. Я долго, не отрываясь, смотрела на темный экран смартфона.