Книга Пристойное поведение, страница 9 – Кэти Андрес

Ее кластер дышал.

Он был дерзким, футуристичным, но при этом пугающе продуманным до последнего винтика.

Я слушал ее и чувствовал, как внутри закипает гремучая смесь из ярости, гордости и жгучего, невыносимого желания.

Она была безупречна.

Моя девочка, которую я когда-то учил не путать розу ветров для Калифорнии и Сибири, теперь размазывала моих конкурентов по стенке, оперируя СНиПами с пугающей легкостью.

Когда свет в зале снова зажегся, председатель тендерной комиссии, грузный седой мужчина с цепким взглядом, тяжело вздохнул и постучал ручкой по столу.

— Что ж. Ситуация нестандартная, господа, — произнес он, оглядывая присутствующих. — Мы оказались в тупике.

В зале повисла абсолютная тишина. Я напрягся, подавшись вперед. Аня напротив меня даже не моргнула, лишь изящно сложила руки на столе.

— Проект бюро Соболева — это гарантия надежности. Локальная экспертиза, понимание наших грунтов, коммуникаций и мощнейшая строительная база, — продолжил председатель. — Но концепция голландского бюро… Это прорыв. Это то лицо города, которое мы хотим показать на международной арене.

Я нахмурился.

У меня появилось очень нехорошее предчувствие.

— Выбирайте, Виктор Степанович, — ровным голосом произнес я. — На чьей стороне перевес.

— А мы не будем выбирать, Марк Александрович, — председатель вдруг хищно улыбнулся. — Министерство и инвесторы приняли решение не отдавать этот проект в одни руки. Вы оба в шорт-листе. Но контракт будет подписан только с консорциумом.

Воздух в зале, казалось, мгновенно заледенел.

— Что, простите? — голос Ани прозвучал безупречно вежливо, но я уловил в нем стальные нотки.

— Мы хотим объединить концептуальную архитектуру вашего бюро, Анна, с инженерными и реализационными мощностями команды Марка Александровича. Говоря простым языком: вы создаете совместное предприятие на базе этого объекта. Голландцы делают фасады, концепт и общественные зоны. Соболев берет на себя конструктив, инженерию и адаптацию под наши ГОСТы. Вы будете работать в паре.

Я резко поднялся с кресла. Пашка рядом со мной тихо, нецензурно выругался.

— Мы не работаем в таком формате, Виктор Степанович. Мое бюро не занимается обслуживанием чужих концепций. Тем более… — я бросил короткий, ледяной взгляд на Аню, — таких оторванных от московских реалий.

Аня медленно встала, уперев руки в стол.

— А мое бюро не позволит кромсать свой выверенный, экологичный проект ради того, чтобы впихнуть туда лишнюю тысячу квадратных метров коммерции, как это привыкли делать ваши застройщики.

Председатель примирительно поднял руки, но в его глазах читался абсолютный диктат.

— Умерьте амбиции, господа. На кону бюджеты, которые вам и не снились. Либо вы садитесь за стол переговоров, объединяете команды и через неделю выдаете нам сводный генеральный план… Либо тендер уходит китайцам. У вас есть сорок восемь часов, чтобы дать официальный ответ. Собрание закрыто.

Чиновники начали подниматься со своих мест.

Я не смотрел ни на кого. Обогнул стол так быстро, что Аня не успела даже забрать свой планшет.

— На два слова, — бросил ей, даже не понижая голоса, и, не дожидаясь ответа, направился к выходу в коридор.

Я слышал цокот ее каблуков позади. Она пошла за мной. Конечно, пошла. У нее тоже горели сроки, и ее босс наверняка перережет ей горло, если она упустит этот контракт.