Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 38 – Алёна Баженова

Четыре месяца пролетели незаметно. Мы продолжали жить каждый своей жизнью. Встречались с Сашей раз в неделю.

Я до сих пор не доверяла ему. Где-то глубоко всё ещё жил страх — вдруг сорвётся, вдруг это лишь игра, вдруг завтра он снова станет жестоким человеком, который держал меня взаперти. Но дни шли за днями, и Саша упрямо, терпеливо, без единой жалобы соблюдал все правила, которые я когда-то прописала в том соглашении.

А потом — начала их потихоньку нарушать я сама.

Сначала это было спонтанно. Яркий солнечный день, Ярик проснулся в отличном настроении, и я вдруг написала: «Мы идём в парк у озера в три. Если хочешь присоединиться — приходи». Он пришёл через двадцать минут.

Потом — холодный, ветреный вторник, когда гулять на улице было невозможно. Я предложила детский центр. Саша оплатил вход, купил нам горячий шоколад, но сам был так занят сыном, что даже про свой шоколад забыл и не сделал ни одного глотка. Ярик уже узнавал его. Улыбался.

А в прошлую пятницу случилось то, что окончательно сбило меня с толку. Мы замёрзли в парке, и он предложил: «Может, зайдём в кафе?» Я согласилась, а он посмотрел на меня так, будто я подарила ему что-то бесценное.

Мы сидели в уютной кофейне, пили чай с бергамотом, пока Ярик спал в коляске. Саша рассказывал о новом проекте и вдруг спросил моё мнение.

В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь его шутке, и внутри кольнуло: это уже не просто «встречи ради ребёнка». Это было похоже на… свидания. Маленькие, неловкие, очень осторожные свидания, где главные действующие лица — мы, а Ярик — наш маленький свидетель.

Мы словно заново изучали друг друга. И такого Сашу я точно не знала. Уверенный, терпеливый, готовый помочь. Я не понимала, куда подевалась его холодность и презрение.

Он приходил всегда с цветами. Герберы, хризантемы, альстромерии, даже однажды скромные полевые ромашки в ноябре — он явно изучил мои вкусы и больше никогда не ошибался с розами. Иногда приносил смешные носочки для Ярика с оленями или машинками. Или книжку с тактильными вставками, которую я как-то похвалила в магазине, сама не заметив, что он рядом. Эти маленькие подарки были лишены прежнего пафоса. В них не было попытки купить, ослепить, подавить. В них было просто: «Я помню. Я слышу. Мне важно».

И я, кажется, начала привыкать. Оттаивать. И это пугало.

25 декабря. Мой день рождения.

Я не хотела отмечать. Вообще, не люблю эту суету, а в этом году — особенно. Двадцать девять лет. Ни мужа, ни стабильности, ни даже собственного угла, до сих пор живу с родителями.

Хотя, благодаря Сашиным счетам, я могла бы купить квартиру хоть завтра. Но не покупала.

Во-первых, не хотела пользоваться его деньгами. Какой-то самосаботаж. Во-вторых… мама и папа так любили Ярика, что я медлила и медлила переезжать. Реши ла подождать до весны и тогда уже заняться покупкой квартиры.

Мама настояла.

— Двадцать девять, дочка, это не шутки. Соберёмся узким кругом, посидим по-семейному.

Узкий круг — это родители, я с Яриком, тётя Света (мамина сестра) и двоюродная сестра Лена с мужем Виталиком. Я надела простое тёмно-синее платье. Ярик, пухлый и серьёзный бутуз, сидел на руках у деда и с увлечением перебирал пуговицы на его рубашке. Он вообще всегда тянулся к мужчинам. К отцу — особенно.