Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 40 – Алёна Баженова

Он тогда рассмеялся. Не зло, снисходительно:

— Ты серьёзно? Это… ну, забавно. Выглядит так, будто ты ещё не выросла.

Я замялась, смутилась. И больше никогда об этом не говорила. А про разговор вообще напрочь забыла. Прошло столько лет, столько боли, столько всего…

А три месяца назад, когда Сашины счета дали мне наконец свободу от бесконечной гонки за выживание, я вдруг вспомнила. Купила первую заготовку, потом вторую, третью. Начала шить, клеить, расписывать лица. Это не было бизнесом — просто отдушиной. Местом, где я могла быть собой. Я никому не рассказывала, даже маме. Просто тихо, по ночам, когда Ярик спал, создавала маленький мир, где всё было красиво и правильно.

ДАже в соцсети группу завела и выкладывала фотографии своих красавиц. Они у меня ещё не очень хорошо получались, немного кривоватые лица. Я их сама лепила, рука не набитая была.

И вот сейчас этот мир, мой тайный, личный, стоял передо мной на столе в большой белой коробке. Воплощённый его руками.

Я подняла глаза на Сашу. Он смотрел на меня. Ждал моей реакции, а я и сказать ничего не могла.

— Я… — мой голос сорвался. — Спасибо.

— Просто решил купить. В детском мире Ярику машинку брал. Увидел этот домик и про тебя вспомнил, — сказал он.

Я моргнула, всё в груди горело то ли от боли, то ли от благодарности. Будто моё замороженное сердце в кипяток опустили.

За столом никто не понимал, что происходит. Тётя Света недоумённо разглядывала кукольный домик, Лена шепнула Виталику: «Она что, в куклы играет?» Только мама, кажется, начинала догадываться. А отец… отец просто смотрел на меня. И в его взгляде я читала то, что он не умел выражать словами: «Будь осторожна».

Я смахнула пальцами, выступившие слёзны. Убрала коробку и пригласила Сашу за стол.

Первые полчаса все чувствовали себя неловко. Саша сидел тихо, почти не притрагивался к еде, отвечал односложно на редкие, настороженные вопросы тёти Светы. Лена демонстративно смотрела в тарелку. Виталик пытался шутить, но быстро сдулся под маминым ледяным взглядом.

А потом отец встал, подошёл к Саше и, без лишних слов, переложил ему на руки уже начинающего капризничать Ярика.

— На, — сказал он. — По тебе соскучился.

Саша принял сына с улыбкой. Ярик тут же успокоился, вцепился пухлыми пальцами в отцовскую рубашку и довольно засопел, устраиваясь поудобнее.

Этот жест, такой простой и отеческий, сломал лёд. Мама вздохнула, покачала головой, но уже без злости. Лена подняла глаза. Тётя Света, которая никогда не умела долго сердиться, вдруг спросила:

— Так вы теперь вместе?

Саша поднял голову от макушки сына.

Он запнулся, бросил быстрый взгляд на меня. Я молчала, не помогая, не мешая. Он сам решился прийти — сам пусть и отвечает.

— Нет, — ответил он. — Но надеюсь вернуть Дашу.

В комнате повисла пауза. Тётя Света, удовлетворённая, кивнула и налила ему рюмку водки.

— Ладно, — сказала она. — С днём рождения, Даша. А ты, Саша, молодец, что не отступаешь. Сильных, решительных мужчин в наше время совсем мало осталось.

Остаток вечера Ярик не слезал с Сашиных рук. Саша кормил его с ложечки пюре, даже поменял подгузник, носил по комнате, показывал огоньки на ёлке, которую мы уже нарядили.

Было что-то магическое в этом вечере. Словно в преддверие Нового года могло произойти чудо.