Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 41 – Алёна Баженова

Перед уходом он задержался в прихожей. — Спасибо, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — За сегодня. За Ярика. За то, что… не пустила.

Я молчала, не зная, что ответить. — Я помню, — вдруг добавил он. — Тот разговор в кафе. Про куклы. Я тогда сказал глупость. И даже не извинился. Прости.

Я сглотнула ком в горле. — Ты уже извинился. Подарком.

Он улыбнулся. — Значит, не зря пришёл.

И ушёл в снегопад.

Когда уложила Ярика, я ещё долго рассматривала его подарок. Внутри комнатки горел крошечный светодиодный огонёк, я заметила его только сейчас. Тёплый, золотистый, уютный.

Как надежда. Которая, кажется, начала потихоньку загораться и в моём сердце.

Три года спустя

За окном крупными хлопьями падал снег. Я стояла у окна своей мастерской: светлой, просторной комнаты на втором этаже нашего дома, смотрела, как белая пелена укутывает сад, и думала о том, как странно устроена жизнь.

Два с половиной года назад я тряслась от страха в машине Саши, рожая нашего сына на заднем сиденье. Два года назад я подписала соглашение, которое должно было защитить меня от него. Полтора года назад я впервые за долгое время позволила себе поверить, что он действительно изменился.

И вот теперь я здесь.

В нашем доме. Да, именно так — нашем. Не его золотой клетке, не моей съёмной однушке, а доме, который мы выбрали вместе. С большой гостиной, где по вечерам мы втроём валяемся на диване и читаем книжки. С садом, где весной Ярослав будет гонять мяч с отцом. И с этой мастерской — моим личным пространством, где теперь рождаются на свет мои куклы.

Кто бы мог подумать, что хобби, которое Саша когда-то назвал «глупостями», станет моей профессией. Мои авторские куклы теперь покупают коллекционеры из разных городов, у меня очередь на полгода вперёд, а в прошлом месяце пришёл заказ из Парижа. Я до сих пор иногда щипаю себя, чтобы поверить.

— Ма-ма! — раздалось из коридора, и через секунду в мастерскую влетел Ярослав — вихрь, ураган, вечный двигатель в полосатых штанишках и с банкой мыльных пузырей в руках. — Мама, смотли! Папа наусил!

Он дунул в трубочку, и по комнате полетели радужные шары. Я поймала один на ладонь, и он лопнул, оставив мокрый след.

— Красиво, солнышко. А где папа?

— Папа там. — Ярик махнул рукой в сторону лестницы. — Лазговаливает. Селдитый.

Я улыбнулась. Последние пару дней Саша действительно был слегка на взводе: какой-то сложный проект, партнёры, которые пытались его продавить. Но вечером, когда он возвращался домой, вся эта серьёзность оставалась за порогом. Для нас с Яриком у него всегда находилась улыбка.

Я спустилась вниз. Саша стоял у окна в гостиной, говорил по телефону, жестикулируя свободной рукой. Услышав мои шаги, обернулся, и его лицо сразу смягчилось. Он быстро закончил разговор, бросив короткое: «Завтра решим. Всё», и отложил телефон.

— Опять они? — спросила я, кивнув на трубку.

— А, не бери в голову. — Он подошёл, обнял, уткнулся носом в мои волосы. — Пахнешь красками и счастьем.

— Романтик, — фыркнула я, но внутри разлилось привычное тепло. Оно появлялось каждый раз, когда он был рядом. Я уже перестала этому удивляться.

— Ярослав где? — спросил Саша, оглядываясь.

— Наверху, мыльные пузыри запускает. Сказал, что ты научил.

Саша довольно ухмыльнулся. — А то. Я вообще много чему могу его научить. Например, забивать гвозди или торговаться с поставщиками.