Книга Все равно женишься!, страница 31 – Елена Байм

Виконт, явно польщенный вниманием молодой графини, прижал ее ладонь к своей груди и склонил голову в изящном поклоне. На его губах играла уверенная улыбка человека, который точно знает себе цену и не упустит свой шанс породниться с такой влиятельной и богатой семьей.

— Для меня было честью защитить вас, прекрасная Катрин, — бархатистым голосом отозвался Рауль. — На моем месте так поступил бы абсолютно любой мужчина.

— Далеко не любой, — многозначительно парировала она, — Многие мужчины, к сожалению, не замечают даже того, что происходит у них под носом.

У меня внутри все перевернулось от явного намека в мою сторону, а она продолжала:

— Одних слов благодарности здесь явно мало. Рауль, я настаиваю: вы обязаны принять мое приглашение. Завтра я устраиваю грандиозный званый ужин в нашем поместье, и теперь этот вечер будет организован исключительно в вашу честь. Весь свет должен знать имя моего спасителя, поэтому я буду очень рада, если вы почтите нас своим присутствием.

Генерал довольно хмыкнул, одобряя идею сестры.

Виконт Фонред бросил на Катрин долгий, откровенно восхищенный взгляд, в котором читалось ликование и торжество.

— От такого приглашения грех отказываться, миледи. Я с огромным удовольствием приму ваше гостеприимство и почту за честь провести этот вечер подле вас.

Катрин ослепительно улыбнулась ему в ответ.

Наблюдать за этой сценой дальше у меня просто не было сил. Кровь прилила к вискам — какая же дешевая, омерзительная комедия! Неужели Катрин не видит, что виконт нацелился на ее приданое и на нее? Этот заискивающий поклон, низкий бархатный голос...

Неужели она всерьез решила чествовать этого холеного индюка? А меня вычеркнула из своей жизни из-за одного обидного слова!

Ярость, обида и ревность затопили сознание. Я больше не собирался стоять здесь и смотреть, как Кэтти милуется с ним. Резко, с силой рванул поводья. Конь испуганно заржал, перебирая копытами.

Развернув животное практически на месте, я с размаху вонзил шпоры в его бока. Скакун взвился и мощным рывком понесся прочь от этого проклятого луга, от Катрин, от сияющего счастьем виконта и от моего собственного унижения.

Земля летела из-под копыт, ветер хлестал меня по лицу, а я гнал коня все быстрее и быстрее, мечтая лишь об одном — оказаться как можно дальше отсюда.

Я гнал вороного коня, не разбирая дороги, пока животное не начало хрипеть от усталости. Ярость требовала выхода, и ноги сами привели меня к единственному месту, где можно было заглушить это унижение — к местному придорожному трактиру.

Ворвавшись в полутемный, пропахший дешевым табаком и элем зал, я швырнул трактирщику мзолотые монеты и потребовал самого крепкого пойла. Я пил стакан за стаканом, не чувствуя вкуса.

Напиток обжигал горло, но никак не мог заглушить ту черную ревность, что выжигала меня изнутри. «Вы мой герой, Рауль... Званый ужин в вашу честь в моем поместье», — на повторе то и дело крутилось в голове.

В какой-то момент реальность окончательно размылась. Я пил до тех пор, пока обида не притупилась, сменившись тяжелым, вязким туманом.

В замок я возвращался уже в стельку пьяным, едва удерживаясь в седле. Правда, у самых ворот не удержался. Нога соскользнула и я неудачно повис, но благо дворецкий был недалеко и помог мне сползти вниз, а потом подняться по лестнице.