Книга Все равно женишься!, страница 32 – Елена Байм

Кое-как добравшись его помощью до своих покоев, я толкнул тяжелую дверь, ввалился внутрь и, ни о чем не думая, машинально, дошел до кровати. Сил не было даже на то, чтобы снять сапоги. Я просто рухнул на покрывало лицом вниз.

И вдруг сквозь тяжелое полузабытье до меня донесся тихий шорох.

Я с трудом перевернулся на спину, моргая и пытаясь сфокусировать зрение. Дверь в мою купальню была приоткрыта, и оттуда, окутанная легким паром и ароматом дорогих масел, неспешной, покачивающейся походкой выходила женская фигура. В затуманенном мозгу промелькнула безумная мысль — Катрин?

Но силуэт подошел ближе к кровати, и в полумраке я с трудом, но все же узнал Элизабет.

— Арчи, милый... Я так скучала, — промурлыкала она, прижимая пальчик к губам. — Ты так внезапно уехал.

Прежде чем я успел собраться с мыслями и вымолвить хотя бы слово или попытаться ее оттолкнуть, Лиззи одним плавным движением плеч сбросила свой шелковый халат на пол. Под ним оказалась тончайшая, абсолютно прозрачная сорочка, которая ничего не скрывала.

Мой пьяный мозг отказывался соображать. Зачем она здесь? Может я перепутал покои?

Элизабет тем временем ловко забралась на кровать, бесцеремонно оседлала мои бедра и, победно улыбаясь, потянулась к поясу моих штанов, принимаясь настойчиво стягивать их с меня. Я был настолько пьян, что руки казались налитыми свинцом, а язык прирос к гортани — я едва мог пошевелиться, чувствуя себя беспомощным зрителем этого действа.

И в этот самый момент тишину комнаты прорезал резкий, короткий стук.

Дверь, которую я в пьяном угаре забыл запереть, поддалась и открылась от легкого толчка. Раздался негромкий вскрик, шорох платья и глухой стук каблуков — Катрин, явно собиравшаяся постучать и слегка оперевшаяся на деревянную створку, никак не ожидала, что она открыта, и буквально ввалилась внутрь моих покоев.

Она едва удержала равновесие, хватаясь за косяк, и вскинула голову. В комнате сразу же повисла неудобная пауза.

Катрин застыла на пороге в странной позе, тяжело дыша, а её взгляд уперся прямо в кровать, где в разворачивалась красноречивая и однозначная сцена: полураздетая Элизабет, сидящая на мне верхом, и её руки, замершие на моих расстегнутых штанах.

На лице Катрин отчетливо проступило презрение. В её глазах не было ни слез, ни девичьей истерики — только брезгливость, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас.

Она окинула убийственным взглядом Элизабет, затем перевела взгляд на мои расстегнутые штаны и, наконец, посмотрела мне прямо в лицо.

— О, прошу прощения, — её голос прозвучал пугающе спокойно, ровно и тихо, отчего по моей спине пробежал мороз. — Извиняюсь за то, что помешала вашему столь... увлекательному занятию.

Катрин сделала полшага назад, крепче хватаясь за ручку открытой двери, и горько усмехнулась. В этой усмешке сквозило такое разочарование, что мой разум сразу протрезвел, хотя голос все еще не слушался.

— Признаться, я многого ожидала, но никак не думала увидеть столь гнусное предательство. Причем одновременно от невесты брата и его друга. Вы двое стоите друг друга.

Лиззи попыталась было что-то пискнуть, натягивая на себя одеяло, но Катрин жестко оборвала её взмахом руки.

— Избавьте меня от ваших оправданий. Слушать это не хочу, это — мерзко. Скажу сразу: если вы не признаетесь во всем сами Рагнару, то завтра утром я лично приду к брату и все расскажу. И он уже узнает из моих уст о том, чем его невеста и его лучший друг занимаются за его спиной в его же замке.