Книга Все равно женишься!, страница 52 – Елена Байм

Катрин открыла дверь, явно думая, что это пришел брат. Один. На ней была лишь тонкая белоснежная ночная сорочка, а распущенные волосы мягкими волнами падали на плечи. В бледном лунном свете она выглядела настолько прекрасной, беззащитной и милой, что я совершенно опешил, у меня разом вылетели из головы все слова.

Дыхание перехватило, и я просто замер, пожирая ее взглядом.

— Арчи?.. — удивленно и испуганно прошептала она, переводя взгляд с меня на мрачного брата.

— Кэтти… — я с трудом заставил свой онемевший язык шевелиться. — Я вынужден срочно уехать. Мое поместье… оно сгорело. Там погибли люди. Я должен быть там.

Лицо Катрин мгновенно погрустнело, в ее глазах отразилась глубокая, искренняя боль за меня. Она сделала шаг вперед, но я опередил ее, горячо зашептав ей на ухо:

— Милая, послушай, как только я разберусь со всем этим, как только помогу пострадавшим и восстановлю порядок, я сразу же вернусь к тебе. Клянусь, я вернусь! И заберу!

Она молча кивнула, сдерживая слезы. Не в силах больше сопротивляться притяжению, я рванул ее к себе, крепко прижал к груди и впился в ее губы прощальным, жарким и полным отчаяния поцелуем. Катрин ответила мне с той же страстью, обнимая за шею, словно пытаясь удержать.

Вдруг за моей спиной раздался громкий, подчеркнуто сухой кашель Рагнара. Напоминание о приличиях.

Нехотя, с дикой болью в сердце я отпустил Катрин. Напоследок махнул ей рукой, заставляя себя развернуться, и бросился бегом вниз по лестнице. Я выскочил на просторный внутренний двор замка, где ночной ветер холодил разгоряченное лицо.

Ждать карету не было времени — каждая минута там, на пепелище, была на счету. Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза и позволил своей истинной сути вырваться наружу.

Мое тело мгновенно окутало драконье пламя, кости перестроились, и уже через секунду огромный, мощный дракон взмыл в ночное небо, с силой рассекая крыльями тяжелый воздух, он спешил. Летел к себе домой, навсегда оставив свое сердце в замке Вальмонтов.

Прошло долгих две недели. Все это время я провел на пепелище своего поместья, помогая семьям пострадавших слуг и заодно пытаясь восстановить хоть какое-то подобие порядка. Мысли о Катрин были единственным, что спасало меня от окончательного безумия и беспросветного отчаяния в эти черные дни. Ее образ, запечатленный в ночной сорочке в дверях ее покоев, не давал впасть в уныние.

Когда я увидел, что как сильно пострадало поместье, не ожидал, что самое худшее ждет меня впереди — бесконечные допросы дознавателей, вплоть до того, что всплыла наша порочная связь с Элизабет Торнвуд.

Оказалось, пожар не был случайным, это был поджог. Дознаватели поймали одного из поджигателей, и тот под пытками сдал заказчика. Ниточки вели прямиком к семье Торнвуд. Ее безумная злоба и уязвленное самолюбие толкнули ее на это преступление.

«Ты еще пожалеешь об этом, Арчи, очень сильно пожалеешь», — я помнил ее слова. Она хотела растоптать меня, лишить дома, показать, что таких, как она не бросают. Но тут вмешался Генерал Рагнар и попросил спустить дело на тормозах...

Он даже пытался вручить мне 200000 золотыми, как компенсацию ущерба, но я отказался. Я хотел доказать семье Кэтти, что я не бедный барон, который позарился на богатое приданое и прицепился к графине. Я хотел заслужить их уважение, чтобы они увидели, что я могу сам обеспечить свою жену.