Книга Системный Кузнец IV, страница 46 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Ладно… — выдохнул здоровяк — лицо просветлело, на губах появилась робкая улыбка. Слюна брызнула из уголка рта, но он этого даже не заметил. — Ульф будет бить. Так, будто Кай его просит.

— То-то же, Ульф. То-то же.

Я кивнул, взял мешок и мы начали спуск по истёртым ступеням, в самое пекло «Адской Кузни».

У подножия лестницы пути разошлись. Молотобоец, словно ему завели механизм, опустил лобастую голову и, перебирая ногами, направился в дальний угол цеха к Седьмому Горну — там его ждал новый Курт Кривой, мужик полностью оправдывал прозвище. Тощий, жилистый кузнец с перекошенным лицом — один глаз прищурен, а левое плечо заметно выше правого, что придавало ему вид хищной птицы. Мужчина стоял, нетерпеливо постукивая клещами по наковальне.

Проводил Ульфа взглядом, мысленно пожелав удачи, и пошёл к угольным ямам — смена начиналась.

Свернул в проход и двинулся туда, куда указал Йост. Жар и дым навалились, обтекая со всех сторон, словно шёл против течения раскалённой реки. Вокруг кипела жизнь — кузнецы, щурясь, осматривали оставленные заготовки, молотобойцы — кто жилистый подросток, кто кряжистый мужик — стояли рядом: одни лениво переговаривались с мастерами, другие, опершись на рукояти кувалд, ожидали приказа.

А я с каждым шагом и вдохом жадно вбирал бушующую стихию. Огненная Ци здесь была не просто энергией, а плотной и осязаемой субстанцией — заполняла каждый кубический сантиметр пространства, врывалась через лёгкие, впитывалась через поры кожи, обжигая мощью. Опускал её в живот, но поток был таким мощным, что приходилось концентрироваться изо всех сил, чтобы не сжечь меридианы изнутри.

Поставил цель: дышать безостановочно, утрамбовывать силу внутри себя, пока резерв не заполнится до краёв, а затем — направлять в повреждённую руку. На самом деле, это не требовало напряжения воли в привычном смысле, скорее, создания намерения — представляешь путь огня, и Ци повинуется.

Главная опасность крылась в объёме — слишком хорошо помнил, чем закончилось в шахтёрском лагере, когда чуть не разорвало от переизбытка силы, поэтому дышал глубоко, но осторожно, балансируя на грани — казалось, что начинаю светиться изнутри, как раскалённая заготовка. Бросил взгляд на повреждённую руку — и действительно: если приглядеться, под кожей пробегали багровые всполохи, словно отсвет далёкого пожара отражался в каждом сосуде и клетке. Рука мелко подрагивала от боли и напряжения — прижал к груди, стараясь лишний раз не тревожить.

Коридор закончился, и я оказался в Угольной Яме — горы угля возвышались до потолка, теряясь в темноте. Пол покрыт слоем шуршащей пыли. Вдоль стен стояли десятки тачек с окованными железом колёсами и огромные плетёные короба.

Здесь кипела своя, подземная жизнь — несколько таких же "счастливчиков'-подносчиков, похожих на перемазанных сажей чертей, суетились у угольных гор, копались в чёрной массе, работая лопатами и руками, наполняя тачки. Слышался стук дерева о дерево, скрип колёс и хриплое дыхание людей.

Я остановился, чтобы отдышаться и оценить ситуацию. Задача была простая: таскать уголь, инструменты. Короб или тачка?

Короб можно тащить одной рукой, закинув на здоровое плечо, но в него влезает в три раза меньше, чем в тачку. Обслуживать целую линию горнов просто не буду успевать — загоняю себя вусмерть, бегая туда-сюда.