Книга Системный Кузнец V, страница 113 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Великан шагнул вперёд — неуклюже, как раненый зверь.

— Ульрих, прошу…

— Я сказал всё.

И только теперь увидел это — Брандт плакал. Нет, не рыдал, а просто стоял, и слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом, лицо — растерянное и детское. Огромный человек, минуту назад казавшийся воплощением угрозы, теперь выглядел… маленьким.

— Ты пожалеешь, — прошептал великан. Голос был тихим, полным какой-то детской обиды. — Ты пожалеешь об этом решении, Ульрих. Мальчишка всё завалит, и тогда ты придёшь ко мне. Придёшь просить…

Барон молчал.

Стоял неподвижно, глядя в пустоту.

Пот стекал по лицу Ржавого Беса, капал на каменный пол. Глаза метались от фон Штейна ко мне и обратно.

Когда Огненная Ци окончательно улеглась, я вдруг понял, что только что произошло.

Это был полный и неконтролируемый срыв.

Напряжение, копившееся днями: кошмары, нестабильная Ци, страх, ярость — всё вырвалось наружу в один момент. Я не контролировал себя вообще.

Ещё секунда, и кувалда размозжила бы череп Брандта, или тот убил бы меня. В любом случае — конец.

Облизал пересохшие губы. Часть меня хотела остановить Барона. Сказать: «Постойте, может, не стоит так жёстко…»

Но другая часть — бо́льшая и злая — вспоминала лицо Гуннара. Старика, который сейчас гнил в каменном мешке из-за этого ублюдка.

Промолчал.

Барон повернул голову.

— Я пришёл сообщить тебе, Кай.

Голос снова деловой и отстранённый.

— Вересковый Оплот пал окончательно.

Слова не сразу дошли до сознания.

— Что?..

— Разведчики доложили. К Чёрному Замку движется последняя группа выживших. Ты должен был это знать.

Последняя группа.

Оплот.

Деревня, которая стала почти родной. Люди, которые стали почти семьёй. Кузница, запах смолы и дыма, Вересковая площадь…

— Сколько? — голос прозвучал хрипло. — Сколько выжило?

— Немного. Полсотни. Может, меньше.

Полсотни из нескольких сотен. Холод разлился по венам, словно Огненной Ци у меня никогда и не было.

Оплот мёртв.

Барон снова повернулся к Брандту — тот всё ещё стоял, поникший и жалкий.

— Ты больше не имеешь доступа к Горнилу, — повторил Ульрих. — Это приказ.

Великан поднял голову. Глаза уставились на фон Штейна.

— И что же мне делать теперь? — голос дрожал. — Куда идти?

— Это не моя забота, — ответил Барон холодно. — Можешь жить в городе, если желаешь, а можешь уйти — всё равно.

Пауза.

— А теперь покинь Горнило.

Брандт стоял, уставившись в пол. Плечи тряслись — от рыданий или от ярости, понять невозможно.

А потом великан поднял глаза на меня.

И в глазах, сквозь слёзы и боль, горел тёмный и ядовитый огонь.

— Ты, — прошептал бес. — Ты. Впредь озирайся по сторонам, мальчик. Стоит тебе только выйти отсюда, и мы встретимся снова. Барона не будет в Нижнем городе.

Угроза повисла в воздухе.

— Брандт! — рявкнул фон Штейн.

Кивок в сторону выхода.

Великан постоял ещё мгновение, глядя на меня с такой ненавистью, что кожа покрылась мурашками, а потом развернулся и пошёл к двери.

Огромный и сгорбленный — похожий на старую, побитую собаку.

Шаги гулко отдавались под сводами Горнила.

Дверь скрипнула и хлопнула.

От автора:

Только Ржевский мог додуматься подойти на Царской Аллее к иностранке в хиджабе:

https://author.today/reader/261843/2354908

Такая тишина бывает, наверное, только после битвы, когда смолкают крики, последний клинок падает на землю, и мир замирает, словно не веря, что всё закончилось.