Онлайн книга «Системный Кузнец V»
|
Горнило онемело — отзвуки шагов Брандта растворились в каменных стенах, но воздух дрожал от слов, которые никто не решался произнести. Барон Ульрих фон Штейн медленно прошёл к массивному столу совещаний в центре Ротонды. Его шаг отдавался гулким эхом под сводчатым потолком и он сел на стул, на котором ещё недавно сидел Ржавый Бес. Я моргнул, не сразу осознав, что произошло. За время, что находился в Чёрном Замке, ни разу не видел этого человека сидящим. Барон всегда стоял, как несокрушимая башня, бросающая тень на всех вокруг, а теперь просто сидел в резном кресле во главе стола. Ульрих фон Штейн был одет в тяжёлый камзол цвета грозовой тучи — тёмно-серый, с тонкой серебряной вышивкой по вороту. Никаких украшений, никакой показной роскоши — только функциональность и власть, вплетённые в каждую нить. Широкий пояс с серебряной пряжкой, на котором висел короткий кинжал в простых ножнах. Огромные руки, покрытые шрамами и мозолями, лежали на подлокотниках. Лицо Барона постарело. Глубокие морщины, которые раньше казались следами решимости, теперь выглядели трещинами в стене. Седая грива волос, обычно аккуратно зачёсанная назад, сейчас была растрёпана, и отдельные пряди падали на лоб. Глаза, ещё минуту назад горевшие яростью подавляющей мощи, теперь смотрели куда-то вдаль. Мужчина выглядел как титан, который почувствовал вес неба на плечах. Я стоял посреди Ротонды, всё ещё сжимая в руке кувалду. Металл давно остыл, но пальцы не желали разжиматься. Тело не слушалось, словно кто-то другой управлял им последние несколько минут, а теперь вернул контроль, но забыл объяснить, как пользоваться конечностями. Что это было? Мысль билась о стенки черепа, не находя выхода. Почему не использовал «Холодное Пламя»? Система буквально кричала об этом красными буквами. Одно действие, и эмоции бы отступили, ярость бы растворилась в ледяной ясности рассудка. Я ведь использовал эту технику не один раз — она работала и была вполне надёжной. Но мне было плевать. В тот момент, когда Брандт ухмылялся, когда слова о Гуннаре резали, как ножи — было абсолютно пофиг на контроль и последствия. Это не я. Или я? Кувалда выскользнула из онемевших пальцев и с грохотом ударилась о каменный пол. Звук прокатился по Ротонде, заставив мастеров вздрогнуть. Гюнтер что-то пробормотал, Серафина отступила на шаг, старик Хью нервно поправил пенсне. А я стоял и смотрел на руки, которые дрожали противной дрожью, которую невозможно унять усилием воли. На костяшках — следы ногтей, впившихся в ладони. Кожа на запястьях покраснела, будто обожжённая изнутри. Вересковый Оплот пал — слова Барона всплыли в сознании, как надгробные камни. Пал окончательно — полсотни выживших, может, меньше. Что-то внутри оборвалось. Странное ощущение — будто кто-то выдернул невидимый провод, и тело лишилось энергии. Обесточили и опустошили, будто вынули что-то важное из грудной клетки и оставили дыру. Кузница Гуннара с дымящим горном — запах смолы и угля по утрам, скрип телег, голоса людей на главной улице, детский смех где-то за заборами, лай собак и мычание коров в хлеву… Сколько я там пробыл? Месяц? Может, чуть больше? Всего ничего по меркам человеческой жизни. Но почему тогда так больно? Рука невольно потянулась к груди. Сердце колотилось неровно и сбивчиво, будто не знало, то ли замолчать, то ли разорваться. |