Книга Системный Кузнец VII, страница 57 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Вот и славно, — Барон расслабился, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Он победил, сломал волю этого гордеца.

Родерик, морщась от боли, поклонился и, развернувшись, захромал к выходу — шёл тяжело, словно на плечах лежала сама гора.

Конрад остался почти один — у стены, слившись с тенью, стоял Салим, а у стола с вином суетился новый слуга, которого прислали взамен заразного. Паренёк пытался налить вино в чистый кубок, но руки дрожали — он слышал весь разговор и крики.

Горлышко графина звякнуло о край кубка. Капля вина упала на столешницу.

Всего капля, но для Конрада, чьи нервы были натянуты, как струны, это стало сигналом.

— Ты… — прошипел Барон.

Вся ярость и страх перед Великим Домом, унижение от взглядов Родерика и Торгрима, требовали выхода. Конрад не мог ударить Капитана Грифонов или свинцовый тубус, но мог ударить слугу.

— У тебя руки из задницы растут⁈ — заорал мужчина, подлетая к столу.

Размахнувшись, наотмашь ударил парня по лицу. Удар был сильным — в него тот вложил всю ненависть к этому миру, и крупицу Ци от своей Закалки четвертой ступени. Парень охнул и отлетел к стене, выронив графин. Вино потоком хлынуло на пол, заливая ковёр.

— Убрать! — визжал Конрад, пиная упавшего в бок. — Вылизать здесь всё! Чтобы блестело!

Слуга сжался в комок, прикрывая голову руками, и тихо всхлипывал.

Конрад тяжело дышал, глядя на скорчившееся тело — чувствовал прилив странного удовлетворения. Здесь он был сильным, и его боялись.

— Я — Барон… — прошептал, поправляя сбившийся манжет. — Я — власть.

Дверь распахнулась без стука. Конрад дёрнулся, отпрянув от слуги. На пороге стояла высокая фигура в тёмно-зелёной мантии, расшитой серебряными формулами.

Алхимик Ориан.

Конрад застыл, и сердце, только что гнавшее по венам горячую злость, пропустило удар и ушло в желудок.

Алхимик Ориан выглядел как оживший мертвец, которого забыли закопать — зелёная мантия висела на костлявых плечах, как на вешалке. Лысый череп блестел в свете факелов, обтянутый желтоватой кожей, а под глазами залегли такие тени, словно тот смотрел в Бездну, а Бездна глядела в ответ. От него несло химикатами, серой и чем-то сладковатым.

— Ты… — Конрад опустил ногу, чувствуя себя глупо. — Кто позволил входить без доклада? Я занят! Я… я наказываю нерадивых!

Барон кивнул на скорчившегося у стены слугу, пытаясь вернуть себе авторитет, но Ориан даже не взглянул на парня. Впалые глаза, в которых не отражалось ничего человеческого, были прикованы к лицу Барона. Вслед за Алхимиком в зал скользнул ещё один человек — тощий вельможа из свиты, который тут же припал к уху Ориана.

Шёпот.

Конрад ненавидел шёпот — в этом замке шёпот убивал быстрее, чем яд. Барон видел, как двигаются губы вельможи, как дёргается кадык, видел, как в глазах Ориана вспыхнула искра.

— Прекратить шептаться! — взвизгнул Конрад и голос сорвался. — Говорите вслух! Я — Барон! Я должен знать всё!

Вельможа отпрянул, испуганно кланяясь, но Ориан лишь медленно выпрямился и сделал шаг вперёд. Мантия шуршала по камню, как сухие листья.

— Милорд, — голос Алхимика был сухим и скрипучим. — Простите за вторжение, но протокол требовал немедленного уведомления.

— Какой ещё протокол? — Конрад нервно дёрнул воротник — ему вдруг стало холодно, несмотря на выпитое вино. — Мать Глубин восстала из мёртвых? Мариус уже у ворот?