Книга Системный Кузнец VIII, страница 101 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Мы прошли. За спиной снова раздался скрип — тварь поворачивала голову, провожая взглядом, пока шея позволяла.

Чем ближе подходили к центру плато, тем тяжелее становился воздух.

Я прав — барьер тут сгущался, закручиваясь в воронку. Давление нарастало с каждым метром.

Мои мысли, и без того вялые от яда, начали путаться окончательно. Я пытался сформулировать фразу, но она рассыпалась в голове. Звуки глохли — шаги Брока звучали глухо, как через вату.

— Башка трещит… — проворчал охотник, морщась и тряся головой. — Будто пива выжрал бочку, а закусить забыл… Давит, зараза.

Я поднял голову. Воздух был пронизан светящимися нитями, что тянулись от периметра к центру, переплетались и пульсировали. Это была не просто магия, а инженерия. Геометрия.

Тот, кто построил это, не просто долбил камень — он понимал, как текут потоки земли. Он выстроил идеальную решётку, набросив её на холм. Каждый узел, каждый вектор силы был выверен.

На секунду сквозь боль и туман в голове пробилось восхищение:

«Я хочу так же», — мелькнула мысль.

Создавать не просто мечи, которые ломаются, а создавать системы — барьеры, которые стоят века. Артефакты, меняющие правила игры. Быть не просто кузнецом, а Архитектором.

Вспышка амбиций погасла так же быстро, как и родилась, раздавленная реальностью.

Память тела подбросила фантомное ощущение — жар расплавленного металла, крик Матери Глубин, разрывающий череп, вкус собственной крови. Я вспомнил цену, которую заплатил за два артефакта.

«Сначала выжить», — одёрнул себя. — «Сначала вылечить каналы, построить дом, пожить. А величие… величие подождёт».

Туман впереди начал редеть — его разгоняла тёмная масса, выступающая из мглы.

Курган Вождей проступал постепенно — сначала как тень, потом как стена. Чёрный базальт, поглощающий свет.

С каждым шагом становилось холоднее. Камень источал угрозу.

Я заметил странность — вокруг нас всё ещё лежали курганы, но здесь, в радиусе тридцати шагов от чёрной стены, земля пуста — ни одного цзянши. Мертвецы лежали плотным кольцом вокруг, но ни один не пересёк невидимую черту приближения к Кургану.

— Видал? — сипло произнёс Брок, кивнув на пустое пространство. — Даже мертвяки туда не суются. Зараза…

Мы пересекли мёртвую зону.

Чёрная стена нависла над нами, закрывая небо. Холод стал осязаемым — он лизнул лицо, забираясь под воротник. Пришли.

Я прижал ладонь к стене Кургана.

Камень был ледяным. Чёрный базальт не просто был холодным — поглощал свет, не давая отблесков.

Блоки размером с телегу были подогнаны друг к другу без раствора. Зазор между ними — тоньше волоса. Это не грубая работа каменотёсов, складывающих стены крепостей, а хирургия по камню. Кто-то или что-то вырезало этот склеп из цельной скалы, сплавляя грани на молекулярном уровне.

Над входом, едва различимые под слоем лишайника цвета ржавчины, виднелись выбитые фигуры. Не руны, а рисунки — воины в боевых стойках. Лица стёрты временем, превратившись в гладкие овалы, но движения узнавались — те же углы, та же глубина канавки, что и на Столпах.

Те же мастера. Триста лет назад.

— Хероватенькое местечко… — пробормотал Брок, переминаясь с ноги на ногу. — Нутро подсказывает — туда не соваться. А нутро у меня, парень, поумнее башки будет.

Я кивнул, не отрывая взгляда от входа.