Книга Системный Кузнец X, страница 109 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Иль-Примо помолчал.

— Отправление немедленно от ворот Цитадели. Пройдите за помощниками — вам выдадут провизию на два дня и инструмент для работы. Молотобойцы в этом испытании не участвуют.

Грандмастер сел устало, и на секунду показалось, что белоснежный фартук слишком велик для этого сухого старика. Мастер Гор склонился к нему и что-то прошептал. Иль-Примо кивнул, не поворачивая головы.

В зале стояла тишина, нарушаемая только шёпотом. Из бокового прохода вышел полный магистр с бронзовой бляхой на груди и списком в руках.

— Прошу всех встать по назначенным парам! — голос был громким и деловитым. — Тройка — отдельно, у правой колонны!

Полукруг рассыпался. Кузнецы задвигались, отыскивая глазами своих напарников. Бородач хлопнул загорелого по плечу. Марко протолкался к худощавому типу с острым лицом и что-то сказал ему, от чего тот поморщился. Эйра стояла на месте, глядя в пол, потом выдохнула и пошла к Валерио. Тот ждал её, скрестив руки на груди.

Я повернулся к Торну.

Пепельноволосый стоял в трёх шагах, опустив кувалду с плеча и уперев её рукоятью в пол. Впервые за всё время, что я его знал, он смотрел прямо на меня. Тусклые глаза чуть блестели в свете факелов, и на мрачном лице проступило подобие улыбки — тонкой и печальной.

— Надо же, — сказал Торн тихо. — Так скоро.

Я молча кивнул.

— Жаль, — продолжил он, и голос прозвучал по-настоящему искренне. — Честно признаюсь, северянин, я хотел бы пройти с тобой до финала. Было бы интересно посмотреть, что ты покажешь на последнем испытании. Но, видимо, не судьба.

Парень перехватил кувалду, закинул на плечо и двинулся к месту сбора, не оглядываясь.

Нас рассаживали по телегам у ворот Цитадели ещё до того, как солнце поднялось над кромкой вулкана.

Семь повозок с низкими бортами и дощатыми скамьями, застеленными мешковиной. К каждой паре приставлен наблюдатель в тёмной форме с бронзовой бляхой на груди. Молчаливые, неулыбчивые типы с цепкими глазами и кожаными папками, в которых что-то записано мелким почерком. Один из них, мой — встал у заднего борта телеги и сложил руки за спиной, глядя поверх наших голов с выражением человека, который выполняет скучную, но необходимую работу.

Я огляделся. Площадка перед воротами бурлила организованной суетой: помощники грузили мешки с провизией, кто-то из кузнецов уже залез в повозку и устроился, подложив под спину свёрнутый плащ. Трое наблюдателей стояли кучкой у колонны и негромко переговаривались. Обычная картина, ничего подозрительного.

И всё-таки я не мог отделаться от ощущения, что где-то за спинами, за этими каменными стенами и отполированными коридорами, уже плетётся паутина. Коррен отстранён, но у него наверняка остались люди, организатор первого саботажа тоже вряд ли сидит сложа руки. А сколько ещё таких, о которых я даже не догадываюсь?

Но глаза мои видели только то, что видели: кузнецов, грузящихся в повозки, наблюдателей с бляхами, помощников с мешками. Никаких перешёптываний, конвертов из рукава в рукав или многозначительных кивков. Либо всё чисто, либо работают настолько тонко, что не поймать.

— Залезай, — Торн уже сидел в нашей телеге. Пепельные волосы свисали на лоб, тусклые глаза смотрели в никуда.

Я перемахнул через борт и сел напротив. Скамья оказалась жёсткой, и при каждом движении мешковина елозила по доскам. Рядом устроились Эйра и Валерио. Она села ближе к переднему борту, он к заднему, между ними — пустое пространство скамьи, как нейтральная полоса.