Книга Укротитель Драконов 1, страница 104 – Ярослав Мечников

Мокрый, увесистый шлепок. Мясо ударилось о камень где-то в глубине клетки.

И дрейк издал звук.

Я замер. Оцепенели руки, свело челюсть, дыхание остановилось на полувдохе.

Я никогда прежде не слышал ничего подобного. Короткий, грудной звук, идущий из самой глубины глотки. Гортанный всхлип с вибрирующим окончанием, словно голосовые связки дрогнули помимо воли. Будь дрейк человеком, это прозвучало бы как «хм?» — тот самый невольный возглас, который вырывается от неожиданности. Когда ждёшь одного, а получаешь совершенно иное, и тело реагирует прежде, чем мозг успевает сдержать порыв.

Неподдельное удивление.

Губы сами расползлись в улыбке. Сидя спиной к клетке и глядя на серую стену прохода, я улыбался, не в силах с собой совладать. За плечами были годы работы с хищниками. Тысячи часов у вольеров. Волки, которые играли с палкой, думая, что их никто не видит. Рысь, мурлычущая, уткнувшись мне в ладонь. Беркут, кричавший при моём появлении, но хранивший молчание в присутствии остальных. Я давно усвоил: звери — это куда больше, чем принято считать. Больше, чем набор рефлексов и инстинктов, больше, чем машины для выживания. Знал и ежедневно доказывал это на практике, вопреки учебникам, коллегам и всем тем, кто твердил «не очеловечивай».

Но этот звук… Короткое «хм?» из пасти существа, способного выдыхать молнии.

Это было нечто совершенно иное.

Я откусил вяленого мяса, жевал и внимательно слушал.

За спиной раздался влажный звук. Ноздри втягивали воздух, совсем рядом с брошенным куском. Шумный долгий вдох с едва уловимым дрожанием — так хищник послойно разбирает заинтересовавший его запах. Следом ещё один вдох, покороче. И ещё.

Затем шорох. Нос тяжело ткнулся в плоть, и кусок проволокли по камню на пару сантиметров.

Я прикусил щёку изнутри. Всё во мне кричало: повернись, посмотри! Увидь, как он тянется к еде, как обнюхивает и трогает её. Запечатлей в памяти этот миг, ради которого стоило сидеть здесь долгими часами.

Нельзя. Это худшее, что можно сейчас сделать. Обернуться — значит выдать себя, показать, что ждал и наблюдал. Выдать расчёт, цель и план. Существо с Разумной Волей поймёт это в одно мгновение. Стена вернётся, и хрупкий контакт последних минут обратится в прах.

Остаётся лишь сидеть и быть рядом. Разделять с ним пространство и тишину. А если он решит попробовать еду — это будет его собственный выбор.

Я откусил ещё кусочек вяленого мяса и продолжил жевать.

Резкий лязг цепи разорвал тишину, словно кто-то рывком поднял якорь со дна. И сразу — рык. Низкий, утробный, от которого задрожал воздух и завибрировал камень под ногами. Тяжёлое тело бросилось вперёд, цепь натянулась и зазвенела. Что-то мокрое пролетело мимо моего уха и шлёпнулось на пол в полуметре справа.

Кусок мяса. Тот самый. Лежал на сером камне.

Рык повторился, став протяжнее, с вибрацией, которая прошла через подошвы и поднялась по позвоночнику. В нём звучала ярость, но иная, чем та, что я слышал на арене в первый день. Та ярость была горячей и отчаянной, а эта выдалась холодной, как слово, процеженное сквозь стиснутые зубы.

Тяжёлый топот. Скрежет когтей по камню, грохот цепи — звено за звеном, как гремящая волна. Затем глухой, тяжкий удар тела о стену клетки, от которого загудели прутья решётки и с потолка посыпалась каменная крошка.