Книга Укротитель Драконов 1, страница 67 – Ярослав Мечников

Гарь говорил спокойно и размеренно, глядя на Мглу.

— Раньше он играл. Языком работал, стаю натравливал, сам руки не марал. Теперь ему терять нечего. Авторитет потерян, стая от него отвернулась, в яме посидел. Загнанный зверь, Падаль, а загнанный зверь не думает, а кусает.

— Что, убить захочет? — спросил я.

Гарь повернулся и посмотрел в глаза — спокойно и прямо. Этого хватило, чтобы понять его ответ.

Тишина. Ветер шевелил его чёрные кудри. Внизу Мгла дышала, выпуская очередной язык, который прополз по камню и втянулся обратно.

— Зачем ему это, — сказал я. — Его же накажут. За убийство тут наверняка не по голове гладят.

— Накажут, — согласился Гарь, — если узнают.

Он помолчал, давая мне переварить.

— А если это случится там, где все тайны хоронятся сами… наказывать будет некого.

— Где? — спросил я, хотя внутри уже зашевелилось понимание.

Гарь не ответил. Медленно повернул голову и посмотрел вниз, на Мглу.

Я посмотрел туда же. Серо-лиловая масса лежала внизу, и в ней тонуло всё. Свет, звук, расстояние. Там, внизу, на площадках для купания, где нас строили в ряд и заставляли шагать в эту дрянь, видимость падала до вытянутой руки. Дальше — ничего, ни лиц, ни фигур, ни крика. Мгла жрала всё. И если кто-то в этой каше подойдёт сзади, тихо, с чем-то острым в кулаке — кто увидит? Кто услышит? Псари стоят наверху, на камне возврата, считают головы на выходе. Если одна голова не вернётся — ну, бывает. Мгла забрала. Не первый, не последний. Да если даже потом достанут тело — как узнать кто сделал?

— Во Мгле уже такое было? — спросил я.

Гарь улыбнулся уголком рта, как улыбаются чему-то настолько очевидному, что и спрашивать глупо.

— Первый отсев всегда жёсткий, Падаль. Во Мгле всё было. — Он поковырял ногтем трещину в камне. — Самое простое — подойти к тому, кто тебе очень не нравится. Маленькая заточка, кусок железа, заострённый гвоздь. Всадить под живот или в шею, и уйти. Не нужно добивать, не нужно ждать. У червей закалка слабая, первый круг, тело ещё мягкое. Да и крюк не каждый с таким справится. Открытая рана и Мгла — вещи, которые рядом не живут. Пелена заходит внутрь через порез, через кровь. Закалённый четвёртого круга, может, и выберется. Червь — нет.

Он говорил об этом так, как Костяник говорил о дозировке горечи. Буднично. Как о факте, который существует и с которым нужно считаться.

— Что предлагаешь? — спросил я.

Гарь отлепился от камня, расправил плечи. Посмотрел на меня прямо.

— Быть готовым. На купании держись рядом со мной. Не рядом, как баба за юбку, а в зоне видимости. Два-три шага. Если Репей увидит, что ты не один, скорее всего не полезет. Скорее всего, но не точно.

Он загнул палец.

— При себе иметь что-то. Нож, заточку, камень, хоть гвоздь ржавый. Обязательно. Голыми руками в Пелене ты ничего не сделаешь, даже если успеешь развернуться, потому что там руки немеют, и ноги немеют, и голова плывёт. А пальцы на рукоятке держатся сами, мышечная память, она работает даже когда башка уже плывет.

Второй палец.

— Не отключаться. Мгла давит, тянет в сон, показывает всякое. Плевать. Глаза открыты, по сторонам смотришь, спину к камню, если есть камень. Не закрывай глаза, даже если кажется, что сейчас сдохнешь. С закрытыми сдохнешь быстрее.

Третий.