Книга Укротитель Драконов 1, страница 64 – Ярослав Мечников

— Давай, Аррен. Положи ладони. Дыши ровно. Слушай.

Я положил ладони на скорлупу. Гладкая и горячая. Закрыл глаза. Потянулся внутрь, как учили, как показывала шаманка Кремень, старуха с белыми бельмами вместо зрачков, которая ходила без палки и никогда не спотыкалась. Потянулся и услышал…

Пустоту. Яйцо молчало. Под ладонями тепло, но это тепло камня, нагретого солнцем, а не живое.

Я простоял так очень долго. Руки затекли, пальцы одеревенели. Когда открыл глаза, лица вокруг были другими, чем в начале. Дед смотрел в сторону. Шаманка Кремень покачала головой.

Вспышка перескочила. Второй раз. Другое яйцо, белое, в инее. Другая площадка, та же гора. Мне четырнадцать. Руки дрожат, но уже не от волнения, а от страха. Ладони легли на ледяную скорлупу, холод обжёг кожу, и я потянулся снова, изо всех сил.

Вновь ничего.

Третий раз — мне пятнадцать. Вновь отвержение. Я стоял на коленях, потому что ноги не держали, и плакал, беззвучно, ладони лежали на тёплом боку яйца, и внутри было тихо, и пусто.

Вспоминание оборвалось. Я лежал на койке в Лекарской и смотрел в потолок. По щекам текло, и я не сразу понял, что это моё или его. Грань размылась. Боль отвержения была настоящей, застарелой, въевшейся в кости этого тела, как ревматизм. Мальчишка, который хотел одного и не получил ничего трижды. Расстраивало, лишь то, что я это уже и так знал. Видел тот сон, в самом начале своей жизни здесь и слышал то, что обо мне говорили.

Через два дня, когда набрались следующие десять очков от закалки, я потратил их на знания о мире.

Этот кусок лёг иначе, чем-то вроде книги, которую быстро пролистали перед глазами. Факты, образы, карты, впечатанные в память, будто я знал это всегда, но забыл и вспомнил.

Племена. На востоке, за хребтами, в изолированных долинах жили свободные племена. Десятки, может, сотни. Каждое со своим укладом, своими драконами, своим пониманием Связи. Племя Чёрного Когтя, откуда было это тело, одно из крупных. Они не ломали зверей, а выращивали их с яйца, с момента вылупления, и подросток проходил ритуал Первого Касания. Дар, врождённая способность, которую нельзя натренировать и нельзя купить. Один всадник, одна Связь, одна жизнь. Если яйцо не ответило трижды — всё. Отвергнутый, без второго шанса.

Я лежал и переваривал. Теперь понятно, что имел в виду Гарь, и почему барак загудел. Сын всадника, трижды отвергнутый яйцами, сосланный отцом к укротителям. Выкидыш. Хуже, чем безродный, потому что безродный хотя бы не пробовал и не провалился.

Последний кусок знаний пришёл ещё через два дня, и оказался самым полезным.

Местность. Лагерь Железной Узды сидел на Гребне Хребта, длинном, как хребет зверя, вытянутом с севера на юг, на высоте около двух тысяч ста метров. Ниже — Мгла. Выше, за хребтом, на северо-запад — перевалы, а за ними начиналась земля, которую я не ожидал увидеть в мире, где цивилизация жалась к вершинам. Плоскогорья. Широкие, открытые, на высоте двух с половиной — трёх тысяч метров, где климат был суровый, но пригодный для жизни. Деревни, пастбища, террасные поля на склонах. Целые сотни километров обитаемой земли, может больше, с разным климатом, от продуваемых степных равнин до лесистых предгорий, укрытых от ветра. Люди селились выше, подальше от Мглы, и чем выше, тем богаче и безопаснее. Лагерь клана стоял низко, на самом краю, потому что для закалки нужна близость ко Мгле, и потому что здесь дикие драконы спускались к границе Пелены за добычей, и ловить их было проще.