Книга Укротитель Драконов 1, страница 83 – Ярослав Мечников

Встал боком к клетке. Развернул корпус на три четверти, так, чтобы дрейк видел мой профиль, но не лицо в упор. Расслабил плечи, опустил руки. И в этот момент мысль, которая крутилась на краю сознания, наконец оформилась.

Совместная трапеза плюс отвёрнутая спина, или хоть бы показать бок, открытый и незащищённый. Есть рядом и не смотреть на него. Два сигнала одновременно: «я не угроза» и «здесь безопасно, здесь едят». Связка, которая у земных хищников иногда пробивала стену за часы, а не за дни.

Шаги на лестнице. Псарь вернулся, быстрый и запыхавшийся, в руке кусок вяленого мяса, размером с два кулака.

— Опять мясо жрёт, — донеслось с площадки, негромко, но внятно. — Ему и так паёк…

— Рты, — рявкнул Хруст, и челюсть щёлкнула как капкан. — Закрыли.

Тишина.

Я взял мясо. Тяжёлый кусок, пахнущий солью и дымом. Потом медленно, без рывков, сел на камень у решётки. Спиной к выступу стены, боком к клетке, так, чтобы дрейк, если повернёт голову, видел меня целиком: как сижу, как держу еду, как ем. Подтянул одно колено, второе вытянул. Устроился.

И откусил.

Мясо было жёсткое, как подошва. Солёное до рези в дёснах. Жевать приходилось долго, с усилием, и от первого же куска свело челюсть. Но я жевал смачно и не торопясь, причмокивая, как человек, которому вкусно и которому некуда спешить.

Сердце колотилось не от страха. Странная штука — сидел в двух шагах от хищника, который мог плюнуть молнией, и страха не было. Было другое. Стук в рёбрах от восторга, какого не испытывал с первого дня в приюте, когда впервые зашёл в вольер к волчице и она посмотрела на меня, и я понял, что буду этим заниматься всю жизнь.

Я рядом с драконом. Я работаю с драконом.

Осознание накатило волной, и я чуть не перестал жевать. Заставил себя вернуться. Откусил ещё. Пожевал. Проглотил. Откусил. Лицо расслабленное, взгляд рассеянный, скучающий. Я не интересуюсь тобой, дрейк, просто тут сижу и ем. Мне хорошо и спокойно. Здесь безопасно.

Ветер завыл в щелях между скалами. Где-то в дальнем конце загонов дракон ударил хвостом по решётке, железо загудело. Другой хрипло рыкнул, коротко, и затих. Мир вокруг шумел, грохотал, дышал горечью и кровью, а я сидел ел вяленое мясо, и к этому прибавил ещё одну вещь.

Вздохнул длинно и шумно, через нос. Выдохнул ртом, медленно. Так вздыхает существо, которое устало, наелось и собирается подремать. Сигнал покоя на языке, который понимает любой хищник, от волка до льва. Может, и дрейк поймёт. А может, нет.

Ел и дышал, ел и вздыхал. Откидывался чуть назад, упираясь затылком в камень, поводил плечами, устраиваясь поудобнее. Каждый жест — нарочито ленивый, домашний, бытовой. Никакой угрозы или интереса. Просто тёплое тело, которое жуёт рядом.

На площадке было тихо. Я чувствовал взгляды, много и со всех сторон. Черви стояли кучкой и смотрели, на лицах было то выражение, которое я уже научился читать: он что, смеётся над нами? Он что, издевается? Сел и жрёт возле клетки, это что вообще такое?

Но Пепельник смотрел иначе. Я не поворачивал головы, но боковым зрением видел его фигуру у прохода. Стоял, скрестив руки, и смотрел на дрейка. Потом на меня. Потом снова на дрейка. Внимательно и неподвижно, как человек, который изучает шахматную доску и пока не решил, стоит ли партия его времени.