Книга Укротитель Драконов 1, страница 86 – Ярослав Мечников

Гарь стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к камню. Глядел на меня с прищуром, и уголок рта чуть подрагивал, как у человека, который увидел что-то занятное и пока не решил, смеяться ему или нет.

Горб подошёл ко мне. Встал рядом, близко, так что чувствовал запах пота и кожаного фартука. Заговорил тихо, почти в ухо.

— Начнёшь завтра. Сегодня работаешь со всеми.

Помолчал. Лисьи глаза метнулись по площадке и вернулись ко мне.

— И вот что, Червь. Ты сильно высунулся. Пепельник любит, когда кто-то высовывается. Он даёт шанс, это правда. Но если не выйдет, он это тоже запомнит. И тогда ты пожалеешь, что рот открывал. Он не злопамятный, нет — просто помечает. Пометил и всё, ты у него на заметке, а быть у Пепельника на заметке с плохой стороны… — Горб покачал головой. — Я бы на твоём месте не радовался, а боялся.

Он отступил на шаг, набрал воздуха и рявкнул на всю площадку:

— Чистка загонов! Всем! Разбирайте скребки, вёдра у нижнего прохода! Пары новые! Разбиться!

Повернулся ко мне.

— Ты тоже.

Я кивнул.

Скребки раздавали у нижнего прохода, железные с деревянными рукоятями. К каждому скребку — ведро, тряпка и кусок чего-то вроде пемзы, бурого и крошащегося. Горб тыкал пальцем в собирающиеся заново пары и отправлял по загонам.

Пустые клетки, из которых недавно вывели или продали драконов, выглядели так, будто в них год никто не заходил. Пол покрыт слоем спрессованного навоза вперемешку с остатками мяса, костями, клочьями чешуи и чем-то бурым и липким, от чего воздух стоял бьющий в нос так, что глаза слезились. Стены заляпаны до уровня человеческого роста. В углах натекли лужи, в которых плавало что-то, на что лучше не смотреть. Благо, что я привык ко всякому.

Взял скребок и ведро.

Никто не встал со мной рядом — не то чтобы демонстративно отвернулись или оттолкнули. Просто обтекали. Пары складывались сами собой: Крючья с Крючьями, Черви с Червями, по двое, по трое, и вокруг меня оставалось пустое пространство, шага в полтора, которое никто не хотел заполнять.

Я понимал почему. Мясо, освобождение от работ, внимание Пепельника. Каждая поблажка, каждый лишний кусок и выделение из общей массы — это отметина. В бараке, в загонах, на тренировочной площадке закон один: стадо выживает вместе, а тот, кто получил больше других, виноват уже тем, что получил.

Если не выйдет с дрейком, Пепельник пометит — Горб сказал прямо, а помеченный Червь в клане Железной Узды, почему-то мне кажется — это хуже, чем просто Червь. Но я видел, как дрейк поднял голову, видел цифры Системы, видел янтарный глаз, который смотрел на меня без злости и страха. Это работало, будет работать и дальше, если дадут время.

Я озирался по сторонам в поисках пары, когда мимо клетки прошёл Червь. Невысокий и жилистый, из старожилов, лицо знакомое, но имени не помнил.

— Эй, Падаль.

Я обернулся, тот стоял, скребок на плече, глаза прищурены.

— Ловко ты придумал. Сидеть жрать у клетки. Завтра опять мясо жрать будешь, а нам это дерьмо скрести. Хорошо устроился.

Он сплюнул на пол и пошёл дальше. Через минуту мимо прошёл другой, повыше, с клеймом на предплечье.

— Может, Репей-то и прав был, — сказал негромко. — Гнать надо было тебя.

Ещё двое прошли молча, но с тем взглядом, который говорил яснее слов. Один толкнул ведро у моих ног как бы случайно. Ведро загрохотало по камню, вода расплескалась.