Книга Укротитель Драконов 1, страница 88 – Ярослав Мечников

Я подошёл к Гарю. Встал в полушаге, не теснясь, а просто рядом. Бросил на него короткий взгляд. Парень стоял как обычно: руки вдоль тела, лицо ровное и спокойное. Его взгляд скользнул по мне и вернулся ко Мгле. Ни кивка, ни слова, ни жеста. Но он и не отодвинулся, не повёл плечом, не бросил «отвали». Значит, разговор на смотровой площадке оставался в силе. Рядом с ним я был чуть менее удобной мишенью, чем в одиночку.

— Рты закрыть, уши открыть! — Трещина прошамкал негромко, но голос отскочил от скал и вернулся эхом, будто старик говорил со всех сторон разом. — Сегодня купаемся по-умному. Надоело дохляков из Мглы вытаскивать.

Старик прокашлялся, сплюнул на камень и обвёл строй выцветшими глазами.

— Слушайте сюда. Первый круг — стоите до первого гонга. Услышали — вылезаете, и чтоб ноги мелькали. Второй круг и выше — стоите до второго. Крючья — до третьего. Кто выйдет раньше своего гонга — позор и наряд. Кто не выйдет после — ваши проблемы. Если придётся лезть за вами, потом неделю будете жалеть, что не утонули.

Трещина помолчал, пожевал губами.

— И ещё. В прошлый раз я видел, как некоторые из вас, умники, стояли и задирали рты наверх. Думали, старик не заметит. — Он усмехнулся, продемонстрировав серые дёсны. — Заметил. Макушка должна быть во Мгле. Целиком. Дышите там спокойно и ровно. Не хватаете воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, а дышите. Привыкаете. Тело должно научиться принимать Пелену, а не бегать от неё. Если дышите наверху, а тело внизу — толку как от козла молока. Закалка идёт через лёгкие, через кровь, через каждый вдох. Хотите когда-нибудь ходить во Мглу по-настоящему — учитесь дышать в ней сейчас.

Кто-то из Червей сглотнул. Трещина покосился в ту сторону, но промолчал.

Мгла ждала.

В первый раз я вышел сам, но едва-едва, на последних секундах, когда ноги уже отказывали. К тому же почти не запомнил этот момент. Врезалось в память лишь ощущение — тёплая тяжесть, давящая со всех сторон, будто тебя закатали в глину. И голоса. Мать, зовущая по имени. Геннадий с ружьём. Шёпот, скребущийся изнутри черепа, от которого хотелось лечь на дно и никогда больше не вставать.

А ещё гудение из самой глубины, оттуда, где Мгла становилась не серо-лиловой, а чёрной, как дыхание чего-то колоссального.

Я стоял на уступе, смотрел вниз на лиловую поверхность и чувствовал, как внутри поднимается то, что давить бесполезно. Оставалось это только признать. Страх. Тело всё помнило и противилось возвращению.

Но тело — не хозяин. Хозяин здесь я.

Трещина махнул рукой, и строй двинулся вниз.

Камни под босыми ногами стали скользкими, покрылись маслянистым налётом. Ступни разъезжались, если не выверять каждый шаг. Я шёл не торопясь, держа Гаря в поле зрения слева. Впереди маячили спины Червей и Крючьев — напряжённые, сгорбленные. Кто-то ёжился на ходу, хотя холодно не было. Мгла подступала ближе, навстречу поднимался её запах: зола, горечь и что-то металлическое.

Первые ряды дошли до края. Ноги скрылись по щиколотку, затем по колено. Знакомая тяжесть навалилась вновь, но теперь я ждал её и даже не дёрнулся. По коже пробежало покалывание, словно от тысячи тупых иголок. Лёгкие сжались — пришлось сознательно разжать грудную клетку и впустить воздух глубже. Горький, с привкусом гари.