Книга Укротитель Драконов 3, страница 104 – Ярослав Мечников

Игла впервые за весь разговор улыбнулась по-настоящему.

Пепельник замолчал. Перевёл дыхание.

Грохот сидел и постукивал пальцем. Один глаз прикрыт был, второй смотрел в стол. Лицо ровное, как валун. По нему не прочитать.

Игла сидела прямо, спина натянута. Чётки опустила на колени. У неё было лицо человека, который только что выиграл, и боится спугнуть.

Бычья Шея сопел в усы.

— Грохот, — сказал Пепельник тихо. — Я говорю то, что считаю верным. Если у мальчишки кровь, какой у нас тут не было никогда, мы её не удержим работой по доброй воле. Не та порода. Мы можем взять у него знание, но не его самого. Чем дольше он у драконов, тем труднее будет потом.

Грохот не ответил. Постукивал пальцем.

Бычья Шея перевёл взгляд с Пепельника на Главу и обратно.

Грохот молчал. Думал над словами своей Руки, затем шевельнулся в кресле. Дерево под ним скрипнуло.

— С Молчуном получилось.

Сказал тихо и в зале сразу стало ещё тише, чем было.

— Получилось, — повторил Пепельник, — потому что Молчун другой жизни не знает. Молчун слаб. Молчун предан. Молчун сломлен.

— Сломать Падаль не труднее, чем сломать дрейка. В чём-то даже проще. — сказал спокойно Грохот.

Пепельник кивнул. Знал он эти слова не первый год. Грохот ломал на своём веку и людей, и зверей, и знал, о чём говорил.

— Сломать можно, Грохот, — сказал Пепельник, выждав. — Я не спорю. Но мы сами себе подгадили, когда подписались на эту сделку с имперцами. Сломать сейчас, на полпути, значит сорвать поставку. Сорвать поставку значит обидеть Небесный Трон. Обидеть Небесный Трон значит лишиться того, ради чего мы клан тридцать лет на ноги ставили.

Грохот повёл здоровым глазом. Посмотрел на Пепельника.

— Ты понимаешь, Пепельник, что ты сейчас под сомнение моё решение ставишь?

Пепельник покачал головой спокойно, как человек, который к слову своему привык относиться внимательно.

— Не твое, Грохот. Наше. Я Железная Рука. Я с тобой решение принимал, я и говорю про него, что нужно посмотреть на него ещё раз. По-трезвому. С Багряным всё закрутилось быстро, имперцы зашли в удачный день, товар лёг им под руку, и мы согласились на условия, которые тогда казались лёгкими. А сейчас, когда у нас под носом сидит парень, который шепчет дрейкам и они его слушают, условия выглядят иначе.

Грохот молчал. Палец снова застучал по подлокотнику.

— Вы Руки, — сказал он наконец. — Руки делают то, что им велят. Решает голова. Голова решила выставить мальчишку перед имперцами. Голова от своего слова не отказывается. Имперцы и так нюхают слишком близко, отступим сейчас, нюхать будут ещё ближе.

— Я не прошу отступать, Грохот.

Пепельник чуть наклонил голову. Стоял ровно, руки за спиной.

— Я прошу о другом. Дать мне разобраться. Посмотреть на парня вблизи. Сегодня я с Каменным поработаю сам. Послушаю его дрейка, понюхаю, попробую дать команду. Если зверь меня примет, значит, Падаль не врёт, метод какой-то всё-таки есть, и метод этот можно вытянуть. Если не примет, значит, связь только у парня и больше ни у кого. И тогда у нас разговор уже другой.

Бычья Шея хмыкнул.

— Хитро, — сказал. — С Каменным. Зверя проверим, и пацана проверим, и сами поучимся.

— Поучимся, — кивнул Пепельник. — А завтра соберёмся снова. Тут же, в этом зале. С отчётом Молчуна на столе и с тем, что я сам увижу в загоне. И решим уже не на нюх, а на знание.