Книга Знахарь 1, страница 105 – Павел Шимуро

Я перевернул пластину. На обороте продолжение.

[Статус базы данных: 41% дешифрован (+3%)]

Текст читался фрагментарно, но куски стали крупнее. Письмо адресовано алхимику в Каменном Узле. Наро просил прислать семена какого-то растения в обмен на Мох и порошок.

И дальше абзац, от которого у меня перехватило дыхание:

«…касательно Коровых Жнецов — тварь ██████ не опасна, пока ██████ популяция стабильна. Если ██████ нарушится баланс — могут ██████ крупную добычу. Держу запас ██████ корня на случай…»

Корня. Того самого.

Я отложил письмо и схватил ключевую пластину — ту, с рисунком Жнеца и неизвестного растения. Три строки текста, которые до сегодняшнего дня оставались чёрным месивом с четырьмя разборчивыми словами.

«Дешифровка. Повторная».

Сорок один процент — не пятьдесят, как рекомендовала Система. Но база выросла почти вдвое с утра, и новые паттерны из письма дали контекст, которого раньше не хватало.

Золотые строки сформировались перед глазами. Медленно, с провалами, но больше, чем в прошлый раз.

«██████ корень Жнечьей Полыни — ██████ ручей, южный берег, между ██████ камнями. ██████ выкапывать с ██████, не резать. Сок ██████ нейтрализует…»

Нейтрализует. Слово прочитано полностью, без пропусков, без вариантов. Нейтрализует.

Я опустил пластину на стол и положил на неё обе ладони, чтобы унять мелкую вибрацию в пальцах.

Наро знал антидот, и ключевой ингредиент не Серебряная Лоза, за которой Варган с Тареком бежали через двенадцать километров леса, а местное растение — «Жнечья Полынь». Растёт у ручья, где укусили Алли. Южный берег, между камнями. Полчаса ходьбы от деревни.

Альтернатива лежала под ногами всё это время, пока я смотрел на стволы, выискивая Жнецов, лекарство росло между камнями у самой воды.

Но текст фрагментарен. «Выкапывать с ██████, не резать» — с чем? С корнем целиком? С землёй? С осторожностью? Одно пропущенное слово. Одно. И от него зависит, получу ли я рабочий ингредиент или испорчу единственный экземпляр, как чуть не испортил Сердцецвет, когда Система запретила механическую чистку.

Оставшиеся тринадцать пластин из ящика. Каждая дала ещё один-два процента базы. Если повезёт, если среди них найдётся что-то с развёрнутым текстом — письмо, инструкция, длинная запись — можно выбить пятьдесят процентов или даже больше. Тогда пропущенное слово откроется.

Я потянулся к следующей пластине, и в этот момент хлопнула дверь.

Горт — лицо серьёзное, сосредоточенное, но без паники — он за эти сутки научился различать градации «плохо».

— Дрожь перекинулась на левую, — он сказал это с порога, не переступая. — Правая совсем не отвечает. Я сжимал — как тряпка. И дышит она… не так.

— Как «не так»?

— Замирает. На миг-другой будто забывает дышать, потом опять. Раз десять с утра насчитал.

Я встал, убрал пластины подальше от края стола и вышел за мальчишкой.

Голова переключилась в режим, который знал двадцать пять лет: пациент ухудшается, время тает, нужен осмотр.

В хижине Брана было сумрачно и тесно. Бран сидел на своей кровати, привалившись к стене. Подбородок опущен, глаза полуприкрыты. Не спал — с тревогой и какой-то усталостью смотрел на жену. Когда я вошёл, он не шевельнулся.

Я подсел к Алли и взял её правую руку.

Горт не преувеличил — рука была мёртвой. Не в смысле температуры — тёплая, кровоснабжение пока работало. Мёртвой функционально: ни тонуса, ни рефлексов, ни ответа на сжатие. Кисть свисала с кровати, как мокрая тряпка. Я приподнял её и отпустил — упала обратно без малейшего сопротивления.