Книга Бремя власти I, страница 67 – Иван Ладыгин

— Отстань… — прохрипел я, отползая. — Плохо мне… чертовски…

— Отстань⁈ — Девушка наклонилась, ее лицо исказила ярость. — Я капитан Ордена Охотников! Валерия Орловская! Из знатного княжеского рода! Как смеешь ты так со мной разговаривать…

— Капитан! — Голос Вадима прозвучал неожиданно твердо. Он шагнул вперед, загораживая меня своим корпусом. За ним — Васька, Семен Мухтарыч, а потом и десятки других охотников. Те, кто выжил. Те, кто видел, как я расправился с могущественным демоном. Их лица были усталыми, в синяках и ссадинах, но решительными. — Он только что всех нас вытащил! И вас, между прочим, тоже! Он уничтожил Князя и башню! Дайте человеку отдышаться! Прийти в себя!

— Он обязан дать объяснения! — парировала Орловская, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. Давление толпы было ощутимым.

— Обязан, — смиренно кивнул Семен, его желтые глаза блеснули. — Но не здесь. Не сейчас. Вызовите его в Орден. Устройте допрос по всем правилам. А сейчас… он даже на ноги встать не может…

Валерия Орловская сжала губы. Ее взгляд, полный подозрения и нерастраченной злости, буравил меня сквозь стену защитников.

— Ладно, — выдохнула она резко. — Но запомни, Козлов. Я, Валерия Орловская, слов на ветер не бросаю. Я за тобой пригляжу. Лично. Это не конец. И никаких «дорогая»! Только «капитан»! Понял?

Я махнул рукой, уткнувшись лицом в холодную землю. — Да-да, конечно, капитан… Ваше высочество… Благородие и так далее… Я все понял…

— Валим, парень, — Вадим подхватил меня под руку. Васька схватил под другую. Семен прикрывал сзади. Они почти понесли меня к ждущему, пыхтящему паромобилю. Последнее, что я видел перед тем, как меня впихнули на заднее сиденье — это ледяной, многообещающий взгляд валькирии.

Я сверился с часами на приборной панели авто и удовлетворенно вздохнул. До рассвета еще было полно времени.

Дорога в город слилась в кошмарную карусель боли и тошноты. Каждая кочка отдавалась кинжалом в моих висках. Я едва сдерживал крик. Ребята молчали, лишь Вадим иногда бросал: «Держись, Соломон. Скоро приедем. А там лекари тебя и подлатают».

Но целители были бессильны перед моей хворью. Никто в этом мире не мог мне помочь. Откат от срыва Печати Солнца в неподготовленном теле сулил мне только медленную и мучительную смерть. Хотя одно средство все-таки было…

Я попросил ребят высадить меня у Медвежьей Берлоги. Я вывалился из паромобиля, едва не упав.

— Парни… — я сгреб их в охапку, насколько хватило сил. Вадим, Васька, Семен. Их лица расплывались. — Спасибо. Выручили. По гроб жизни обязан.

— Живой будь, Соломон, — хрипло сказал Вадим. — Остальное — фигня. Мы тебя проводим.

— Не надо, братья… У меня тут есть хороший лекарь. Даю слово, что буду жив! — возразил я.

— Ну, как знаешь. — нехотя буркнул Семен. — Заваливайся в любое время. С нас пиво.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и шагнул в знакомый, прокуренный полумрак бара. Степан Песец в этот раз стоял за стойкой. Он поднял на меня свой единственный глаз. Увидел мое состояние — изможденного, в грязи и в запекшейся крови — и нахмурился.

— Опять куда-то влип, пацан? — буркнул он, но без обычной ехидцы. — Ты похож на… Меня в молодости.

— Паршивая у тебя молодость была… Отведи меня в кухню, Степан, — пошатываясь, бросил я, и направился к двери за стойкой. — Срочно. Проводи. И… не мешай. Пожалуйста.