Книга Бремя власти I, страница 68 – Иван Ладыгин

Он что-то пробормотал про ненормальных, но вышел из-за стойки и повел меня по темному коридору. Запах жареного лука, жира и чего-то несвежего ударил в нос. Кухня. Грязная, закопченная. Я рухнул на табурет у огромного деревянного стола.

— Ну, и чего тебе надо… — начал Песец. — Может яичницу с бекончиком?

Я вытащил из глубокого кармана трофей. Тяжелый, теплый, пульсирующий мерзкой жизнью комок черной плоти с багровыми прожилками. Сердце Князя Бездны.

Степан остолбенел. Его единственный глаз расширился до невероятных размеров, лицо побелело, как мел. Он узнал. Узнал по описаниям, по легендам, по тому, как от мерзкой вещицы веяло запредельным злом.

— Ты… Ты чертов ДЕМОНОПОКЛОННИК⁈ — прошипел он, хрипло, с ненавистью и ужасом. Он рванулся ко мне, огромный кулак с золотыми кольцами понесся к моей голове. — Гад! Да я тебя…

У меня не было сил на долгую возню. Остатки адреналина хлынули по венам, я совершил немыслимый, последний рывок. Мгновенно вскочив, я уклонился от медленного удара и всадил мужику короткий, точечный апперкот в челюсть. Не для убийства. Для выключения. Степан Песец осел на пол, как подкошенный дуб, с глухим стуком.

— Прости, старик, — прошептал я, запирая дверь кухни на засов. — Времени мало.

Я подошел к плите, зажег газовую горелку, она вспыхнула синим шипящим пламенем. Достал огромную, закопченную чугунную сковороду. Бросил в нее демоническое сердце. Оно зашипело, зачавкало, выпуская клубы вонючего черного дыма. Я стоял, опершись о столешницу, и смотрел, как мерзкая плоть темнеет, покрывается корочкой, теряя свою пульсацию. Запах стоял невыносимый — жженой резины, гниющего мяса и серы. Но сквозь него пробивался… другой. Густой, мясной, почти аппетитный. Я добавил лука, соли и немного перца.

Мы — то, что мы едим. Но это глупость. Мы — то, во что верим. Вот истина. Я верил в свою волю. В свою победу. В свет, который сожрет эту тьму.

Когда «бифштекс» был приготовлен, он оказался угольно-черным, с багровыми прожилками. Я сгреб его на тарелку. Уселся за стол. Налил бокальчик вина. Взял нож и вилку. Руки слегка дрожали. Тело звало на помощь.

Я отрезал кусок. Плотный, волокнистый. Запах… странно притягательный. Засунул в рот. Зажевал. На вкус… как очень жесткая, пережаренная печенка. С привкусом пепла и крови. И силы. Огромной, дикой, хаотической силы, хлынувшей в меня, как бурлящая лава!

Я вскрикнул от боли! Казалось, жилы сейчас лопнут! Хаос рванул наружу, выжигая меня изнутри! Но я верил. Верил в свою волю. В свой свет. В свое право поглотить эту силу и сделать ее своей. Я сжал зубы, впиваясь ногтями в стол. Мысленно выстроил Щит. Не для отражения. Для контроля. Для трансформации.

Моя сила. Мой свет. Мой порядок.

Хаотическая энергия, вопя, упиралась, бодалась и кусалась, но воля сжимала ее, как кузнечные клещи. Выжигала скверну. Превращала черное пламя в чистое золото Эфира. Я чувствовал, как мой иссохший, разорванный источник не просто наполняется — он расширяется! Трещины на его стенках срастаются, укрепляются. Энергетические каналы, бывшие жалкими ручейками, превращались в полноводные реки! Боль сменилась экстазом чистой, неукротимой силы, заливающей каждую клеточку! Языки золотого пламени на миг лизнули мою кожу, не причиняя никакого вреда, лишь сжигая грязь и усталость. Тело выпрямилось, боль исчезла. Я чувствовал себя… восстановленным. Не просто целым. Сильнее, чем до битвы.