Книга Варяг II, страница 120 – Иван Ладыгин

Рядом рубился Сигурд. Брат резал и колол с тихой, сосредоточенной яростью загнанного волка. Уже не для славы. Не для Вальхаллы. Просто чтобы забрать с собой на тот свет ещё несколько этих ублюдков в блестящих кольчугах. Его клинок нашел шею одного, пах другого. Распоротое предплечье Сигурда хлестало кровью, но он, казалось, этого не замечал. Его мир сузился до острия меча и глоток, которые просто нужно перерезать.

Харальд Прекрасноволосый, наблюдавший за этим с усмешкой из-за спин своих воинов, наконец, устал от зрелища. Его собственный меч, изящный и отточенный, мягко вышел из ножен.

— Они так всех моих воинов положат. — бросил он своему двойнику, Рагнару. — Мы разделаемся с этими псами лично!

Бьёрн встретил его удар, который мог бы раскроить надвое быка, а затем контратаковал. Харальд уклонился с кошачьей грацией, и его собственный клинок, быстрый как змея, прочертил глубокую борозду на боку Бьёрна. Свежая рана закричала, горячим ножом входя в самое нутро, но Бьёрн лишь хрипло выдохнул, ощутив во рту вкус крови, и развернулся, чтобы принять на свой топор удар Рагнара. Металл зазвенел, высекая сноп искр.

Сигурд, увидев открывшуюся спину Харальда, бросился на него, пытаясь отвлечь. Это была атака отчаяния, безрассудная и прекрасная. И она стоила ему всего.

Рагнар сделал шаг в сторону, будто отступая, и точным, почти небрежным уколом вонзил свой длинный меч Сигурду в живот, чуть ниже края кольчуги.

Тот захрипел, его глаза расширились от удивления, будто он не мог поверить в такую простоту собственного конца. И тогда, вместо того чтобы упасть, он рванулся вперёд, насаживая себя на сталь по самую рукоять.

— За Ульфа… — просипел он, и его зубы, жёлтые и острые, впились Рагнару в глотку.

Тот забился в немом ужасе, его красивое лицо исказила гримаса отвращения. Он отчаянно заорал, попытался оттолкнуть окровавленное лицо, бил его кулаками, чувствовал, как ломаются лицевые кости. Хруст ломающегося носа был громким и мокрым.

Но Сигурд впился мёртвой хваткой, его челюсти сошлись, вырывая кусок мяса из шеи. Они рухнули вместе. Рагнар, давясь собственной кровью и издавая булькающие, чудовищные звуки. Сигурд — с торчащим из живота мечом и полным ртом чужой плоти. Его остекленевший взгляд был устремлен в серое небо.

На Бьёрна навалились с копьями, почуяв в его одиночестве легкую добычу. Одно вошло ему в бедро, другое — в здоровое плечо. Он вырвал их из себя с мясом, ощутив тупую боль разрываемых мышц, и, держа в каждой руке по липкому от крови обломку, продолжил крушить. Он убил ещё троих, загоняя им в лица заостренные палки, пока кто-то не выбил наконец «Весельчака» из его онемевших, окровавленных пальцев.

Бьёрн упал на колени. Его тело было утыкано обломками древков, как подушечка для иголок. Из десятка ран сочилась и струилась кровь, пропитывая его штаны, смешиваясь с грязью. Дышать было больно. Каждый вдох давался с хрипом, будто внутри что-то было сломано навсегда. Да так оно и было!

Харальд подошёл, его лицо выражало лишь лёгкое раздражение, будто его отвлекли от важного дела.

— Наконец-то ты осознал, что допустил серьезную ошибку. Всего этого не было бы, если бы ты признал меня своим конунгом. Если бы ты отказался от своей гордыни и власти… А так… Что посеешь, то и пожнешь.