Книга Утопающий во лжи 16, страница 106 – Лев Жуковский

Все эти мысли пронеслись за считанные доли мгновения, в тех тридцати сознаниях, которыми я так гордился, в тех тридцати зеркалах, что отражали мир со всех его сторон в моей обители. И в этот самый миг, метка Тзинча на руке безымянного демона начала мерцать. Глубокое, чернильное мерцание, в котором не было ни честности, ни покоя, лишь насмешка изменчивого Бога, лишь шёпот того, кто плетёт нити мироздания, превращая их в петли прерывающие судьбы.

И в двух сражениях, что велись сейчас в моих покоях, кровавых, отчаянных, полных воплей и треска ломаемой плоти, вдруг наступило мгновенное затишье. Демон перестал атаковать. Из ледяной паутины, что сочилась с его пальцев, он принялся выплетать узор, сложный, безупречный, насыщенный светом ритуальный круг, и руки его двигались с такой невероятной скоростью, что я не успел среагировать. Тридцать моих сознаний, и ни одно не смогло перехватить его замысел вовремя. Узор расцветал, словно жуткий цветок из инея и сияния, и в каждом его лепестке я читал собственную гибель.

В этот же миг количество вероятностей начало делиться. Пять. Десять. Двадцать одновременных отражений реальности. В них был только я, и это чудовище, с усмешкой смотрящее на меня. В каждом потоке, в каждой ветви возможного будущего, он. Везде. Всюду. И на каждом из его лиц, одна и та же холодная, древняя усмешка, в которой не было ни ярости, ни торжества, лишь спокойная уверенность охотника, дождавшегося своей добычи.

— Ты явно не ведаешь правил хорошего тона, — пророкотали десятки его проекций одновременно во всех возможных вероятностях реальности, и голоса их слились в единый хор, в котором тонули мои собственные мысли. — Забыл, как приветствовать древних Лордов? Неужели ты так и не узнал меня?

Двадцать вероятностей. Двадцать клинков, занесённых надо мной в двадцати отражениях яви. Не оставляя мне и шанса остаться в живых. И, что было страшнее всего, с самого его появления я не ощутил в нём ни толики страха, ни единой эмоции смертного создания. Он не боялся погибнуть. Ни жажды крови, ни ярости, ни даже банального любопытства. Лишь холод. Лишь то спокойствие, что охватывает палача, когда работа подходит к концу.

И это пугало.

Ведь я не был глуп, не так глуп, как эта безумная, отчаявшаяся Алатея, что надеялась хотя бы победить, не говоря уж о том, чтобы поработить даже титана, не говоря о Лорде Бездны. Я знал цену силе. Я знал, как выглядит подлинная мощь.

— Так что либо склонись передо мной, либо попрощайся с длинной, но бессмысленной жизнью, — продолжали говорить его проекции, и в голосах их сквозило нечто почти сочувственное — Хотя нет… скорее всего, слепок своей души ты где-то ещё оставил, не правда ли, маленький пенек? Но это не беда. Со временем я найду и его. Но своей темницы ты лишишься, маг!

С какой-то непередаваемой, горькой усмешкой произнёс он это — древний Лорд…

Называть его имя мне было страшно. По-настоящему страшно, впервые за многие тысячелетия пролетевшего мимо меня времени. Ибо именно он поклялся найти меня даже на том свете, и нашёл ведь.

Все эти мысли метались панически в моих тридцати сознаниях, количеством которых я ещё мгновение назад так гордился, а теперь, теперь они казались мне лишь тридцатью трещинами, через которые в меня вползал ужас.