Книга Утопающий во лжи 16, страница 107 – Лев Жуковский

И в одном из этих сознаний, в самом дальнем, самом тёмном, том, что хранил поглощённую память ничтожной души мирайт Алатеи, внезапно всплыла информация. Холодная, как приговор. Словно бы именно это чудовище много лет назад встречалось ей, и не под именем Таталема Со, под которым он ходил среди миров, прикрываясь, словно плащом…

…но под именем АФЕТ.

Глава 15.1. Не стоит переоценивать свои силы. Старик Ирчин.

Страх, древнейший предатель всякой души. Он выдаёт того, кто прячется, и быстрее любого клинка вспарывает покровы лжи. Этому существу хватило всего лишь доли мгновения слабости, крошечной, едва уловимой судороги сопротивления его воли, чтобы пламя его души просочилось сквозь искусно сплетённый покров. Тысячная часть удара сердца, не более. Для смертного такая вспышка осталась бы незамеченной, как падение пылинки в кромешной тьме склепа. Но для меня этого хватило с избытком.

Я увидел его. Узнал. Постиг и то, как он этого достиг, каким извилистым, кропотливым путём пришёл к своему проклятому могуществу.

И в груди моей поселилась горечь. Подлинная, тягучая, изводящая, словно медленно тлеющий уголь под рёбрами. Алчная моя душа корчилась и стонала от досады, ибо ясно было, стоит мне сейчас, поддавшись порыву, обрушить волю свою и расколоть этот хитро сплетённый, изолированный осколок реальности, сокрытый в безграничных просторах Бездны, и всё. Все сокровища, все знания, все тонко сотканные плетения чужой души канут в небытие, развеются ветром забвения. И ни единой крупицы, ни жалкой пылинки богатств этой откормленной, зажиточной твари мне не достанется.

Эта дилемма терзала меня изнутри похлеще иной раны. Что хуже всего, я чувствовал, и сам чародей знал это. Знал, понимал, учитывал в своих планах. Знал, что древний Лорд демонов не из тех, кто крушит мироздание ради самого пьянящего чувства разрушения. Что такому, как я, нужна добыча, а не пепел.

Маг был силён, не отрицаю. Сила его, тёмная и тяжёлая, как корни древнего дуба, уходила в самые потаённые слои эфира. Но он слишком положился на законы этого места, на самим же выкованные оковы, что верой и правдой служили ему века, а быть может и тысячелетия. Этот уникальный осколок замедлял время, разрезал вероятности на отдельные, вполне осязаемые потоки реальности, каждый со своим течением. Чародей привык видеть в эфире узоры грядущего, читать вязь судеб. Привык — и потому ослеп к собственному пределу.

С моим же уровнем разума и восприятия, мне не составило большого труда разобраться в его игре. Пусть саму вязь рун я ещё не прочёл целиком, но логику воздействия на отдельные потоки моего сознания постиг быстро. А постигнув, воспользовался уязвимостью, которую оставил чародей сам, не предполагая, что впустит в свой домен кого-то настолько могущественнее себя. Ведь я начал расщеплять их сам, на всё большее и большее число отражение, на десятки. В этом мне помогал опыт работы с навыком Область иллюзии. Он работал по схожим законам, пусть и в куда более грубом, упрощённом виде. Сейчас я воистину видел, насколько груб и беден был тот вариант по сравнению с великолепием этого осколка.

И всё же… изоляция всегда ведёт к гниению. К деградации, неизбежной. Слишком многообразен мир энергий, слишком богат сонм навыков и плетений, чтобы можно было уповать на одну-единственную комбинацию, на один-единственный замкнутый круг бытия. Прозябать вне времени и пространства тысячелетиями, не развиваясь, не впитывая нового, это предвещало лишь одно, превращение в окаменелость. В замшелого идола, что некогда был грозным богом, а ныне служит насестом для воронья. Так, во всяком случае, виделось мне.