Книга Сестра молчания, страница 60 – Мария Воронова

Не то теперь. Теперь ты, во-первых, не знаешь, когда преступаешь закон, а когда нет, если простое предположение, что Кирова убили из-за личных мотивов, расценивается как антисоветская агитация. Любая твоя фраза может быть истолкована как угодно, и никому не интересно, что ты имел в виду.

Замышлял – уже виноват. И попробуй докажи, что не замышлял.

Произвол в степени абсурда, а как с ним бороться? Все говорят, молчи, молчи! Голосуй единогласно. Одна твоя рука, поднятая против, ничего не изменит, никому не поможет, зато ты поплатишься свободой, и это если повезет и не расстреляют. Особенно ты сиди тише воды, ниже травы, раз бывшая. Просто время такое, надо переждать, отойти в сторонку и наблюдать, как машина захлебнется в крови.

Только она не захлебнется. Многим нравится такая жизнь, когда любого, кто тебе не по душе или мешает, можно объявить врагом и уничтожать без особых антимоний и чужими руками, а главное, в строгом соответствии с законом. Приятно знать, что вчерашний вершитель судеб или инженер человеческих душ сегодня никто и гниет в тюрьме. При проклятом режиме у тебя была дилемма – удовлетворить жажду мести с риском для жизни и свободы или молча терпеть муки зависти. Не то теперь. При нынешней милосердной власти, если тебе припекает, просто пиши донос и радостно потирай ручки. Ничто тебе не угрожает, разве что сработает закон бумеранга и на тебя тоже настрочат.

Впрочем, это слишком простое, обывательское понимание. Не одними доносами живет система, когда надо, прекрасно обходятся и без помощи бдительных граждан.

Кому-то посчастливилось ничего этого не узнать. Живет себе человек, учится, работает, строит семью и счастлив. Советская власть обеспечила его жильем, медициной, образованием, интересным досугом. Защищает его от врагов, в реальности которых ему даже в голову не приходит усомниться. Если враг дотянулся до самого товарища Кирова, то ясно как день, что он силен и коварен. И так думают не какие-то там дураки, а хорошие люди. Как ни крути, а права Тамара Петровна Холоденко, нет для человека ничего лучше коммунистического труда. Если ты трудишься не в чужой карман, а на пользу ближним, ты счастлив. На уровне биологии счастлив, иначе человек бы не выжил как вид в суровых условиях дикой природы.

Многие люди понимают это и трудятся с удовольствием, честно исполняют свой долг, искренне веря, что идут верной дорогой и впереди коммунизм.

А кто замечает что-то не то, помалкивают. И другим советуют молчать. Затаись, пересиди, пережди, будто это ураган, который сам собой пройдет. А вдруг это вовсе не ураган, а рак, который даст метастазы и сожрет весь организм, если его вовремя не вырезать? Вдруг молчание – это не защита, а преступление, как было бы преступлением врача говорить пациенту с начальной стадией рака, что он полностью здоров. Но если пациент уничтожит врача и всех его родственников за дурные вести…

Никогда еще Элеонора не ощущала так остро свое бессилие.

Она проснулась с привычным уже чувством тоски и тревоги, но, когда вышла на улицу, увидела отцветшую сирень и поняла, что лето, которое еще вчера, кажется, только собиралось наступать, уже прошло почти наполовину, загрустила особенно сильно.

Наверное, такое уж свойство бессилия – в нем время и тянется в томительной тоске, и пролетает невыносимо быстро.