Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 59 – Полина Никитина

Пускай ночь была кошмарна, зато день и вечер хорошие. И после службы меня уже не мучила совесть…

“Я постараюсь дать твоему телу лучшую жизнь, которую только смогу, Оля,” – подумала, перед тем, как заснуть.

Ещё не зная, что завтра на пороге дома появится неожиданный гость.

Несмотря на вчерашний тяжёлый день, утро выдалось обычным. За окном привычно гудели голоса и пели птички. В глубине дома звенела посуда и кажется, Марья Фёдоровна что-то строго выговаривала горничной.

Позволив себе понежиться в постели ещё одну минуточку, я осторожно опустила ноги на прохладные половицы и на цыпочках подкралась к распахнутой смежной двери.

Даша ещё спала, безмятежно раскинувшись на кровати. Губы чуть приоткрыты, волосы разметались по подушке, а двумя руками девочка крепко обнимала край одеяла и прижимала к своей груди.

Я замерла, не дыша, любуясь девчушкой. Сегодня её не мучили кошмары – из-за долгой службы она сильно утомилась, но расслабляться рано. Откат может настигнуть в любую минуту.

Убедившись, что с Дашей всё в порядке, я умылась ледяной водой из рукомойника. Пару раз едва не вскрикнула, когда холодные капли попали на шею, за уши и на воротник ночной сорочки. Прислушиваясь к звукам в соседней комнате, точнее к их отсутствию, я надела тёмно-зелёное платье, собрала волосы в гладкий низкий пучок и лишь тогда вернулась к Даше.

— Дарья Дмитриевна, – с улыбкой позвала её вполголоса, осторожно трогая за плечо. Дочка Строганова что-то забавно промычала и сонно улыбнулась. – Вставай, новый день пришёл.

— Доброе утро, Ольга Георгиевна, – откликнулась она, протирая глаза и села на кровати, болтая босыми ногами. – А папенька дома?

— Не знаю, Даш. Наверное, уже уехал по делам, – призналась я, виновато разводя руками. – Но если он ещё дома – мы обязательно с ним поздороваемся. А может даже все вместе позавтракаем.

Дождавшись, пока Даша умоется, мы вместе выбрали ей платье, и я взяла в руки гребень. Девочка, сев на краешек стула, сложила ладони на коленях, как прилежная отличница, и неожиданно полюбопытствовала:

— Ольга Георгиевна, а если я пожелаю храбрость, как Трусливый Лев, моё желание исполнится? Тогда я сама смогу защитить и вас, и Марью Фёдоровну, и даже папеньку.

Да уж, хороший вопрос. С подковыркой.

Рука, державшая гребень, замерла в воздухе, так и не коснувшись детской макушки. Мы же с ней не дошли до момента, когда Гудвин признался, что дал каждому из героев вместо волшебства обычное плацебо. Говорить об этом Даше не стоило, особенно после случившегося, поэтому пришлось выкручиваться.

— Конечно, будешь храброй, – заверила её, отложив гребень в сторону и принявшись заплетать косу. – Только не сразу. Понимаешь, Даш, такие чувства, как доброта, любовь, честность и храбрость – они как семечки. Растёшь ты – растут и они.

Даша радостно встрепенулась и едва не подскочила на стула. Бант и локоны заходили ходуном.

— Значит, я вырасту и стану самой храброй из всех!

— Тише, тише, – усмехнулась я. – Мало хотеть быть храброй, надо быть ещё благоразумной. Храбрость без ума – это безрассудство. Каким бы смелым ни был человек, если он не включает голову и не думает о последствиях – его не спасёт никакая храбрость.

Даша вздохнула, обиженно надув губы:

— Почему всё так сложно?