Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 56 – Полина Никитина

Даша, сама того не понимая, дала мне важную подсказку:

— Ольга Георгиевна, а ты тоже ходишь сюда? – она указала пальцем на кафедральный собор, чей купол, увенчанный крестом, буквально парил в темнеющем небе Светлоярска. Фасад украшали массивные колонны, а рядом возвышалась колокольня, с которой вот-вот сорвётся первый звон.

В Ольгиных воспоминаниях не было ничего похожего, поэтому я покачала головой и честно ей призналась:

— Нет, моя хорошая, сегодня я здесь в первый раз.

Выбравшись из саней, я крепко стиснула Дашину ладонь. Девочка, подражая мне, тоже замерла на мгновение, с любопытством разглядывая храм. Народу – яблоку негде упасть! Причём я замечала не только важных дам в шляпках с вуалями и мужчин в дорогих сюртуках. Взгляд то и дело натыкался на простых горожан в шалях, телогрейках, платках…

Строганов и генерал Вранов пошли вперёд, и мы с Дашей ускорили шаг, чтобы не отстать. Следовали за мужчинами буквально по пятам, чтобы и в прохожих не врезаться, и в толпе не затеряться.

Перед входом я трижды перекрестилась и отвесила земной поклон, не забывая присматривать за Дашей. Она послушно за мной повторила и старательно, как учили, перекрестилась.

От внутреннего убранства дух захватывало! Высокие своды уходили ввысь, теряясь в полумраке под куполом. Пахло густым, сладковатым ладаном и топлёным воском от сотен свечей. Где-то на клиросе низкий мужской голос выводил размеренные строки молитвы.

Мы с Дашей прошли на левую половину, где уже стояли дамы в тёмных платьях и шляпках с вуалями, дети постарше, старушки в платках. Всё чинно, тихо и благопристойно. Лишь изредка были слышны приглушённые шепотки и уловимый шелест юбок.

— Волнуешься? – нагнувшись, спросила я у Даши лишь для того, чтобы отвлечь её от переживаний.

— Угу, – кивнула она, и невольно придвинулась ко мне поближе.

Служба началась.

Сперва мне было неуютно. Горло перехватывало шершавым спазмом. Я не могла отделаться от ощущения, что я здесь чужая. Что кто-то ткнёт в меня пальцем и закричит, прерывая батюшку, что я – подлая, обманщица, которая заняла тело несчастной барышни. Сердце тоскливо ныло, и глаза от подступающих слёз неприятно защипало. Хорошо, что лицо скрывала полупрозрачная вуаль.

“Я не хотела, – отчаянно билось в висках, пока я машинально кланялась в такт толпе. – Я же не нарочно сюда попала. Не хотела занимать это тело, так в чём я виновата?”

А затем, повинуясь какому-то наивному, детскому порыву, я зажмурилась что есть мочи, и мысленно позвала ту, чье место заняла.

“Прости меня, Оленька. Прости, пожалуйста, что я теперь в твоём теле.”

Из уголка глаза скатилась слеза, прочертив горячую дорожку по шее вниз, к воротнику. За ней скользнула другая. Я молча боролась с тем, чтобы не всхлипнуть и не выдать своё состояние. Но странное дело: с каждой упавшей слезинкой, свинцовая тяжесть, давившая на грудь, постепенно истончалась.

И в какой-то момент стало легко. Как будто моя просьба о прощении достигла адресата. Слёзы высыхали, а я просто слушала и стояла, чувствуя, как меня отпускают вина вкупе со страхом. Зато внутри, под рёбрами, будто расцвело нечто светлое и тёплое. Как приятный ветерок в июльском мареве.

Даша, стоявшая рядом, и представить не могла, что творилось у меня в душе. Слушала внимательно, устремив взгляд в сторону алтаря, и повторяла за другими, стараясь не ошибаться.