Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 57 – Полина Никитина

И почему-то мне казалось, что Строганов, стоявший рядом с Врановым, всю службу смотрел только на меня.

“Потому что меньше суток назад он едва не потерял Дашу, – охладил меня внутренний голос. – Конечно, он глаз не спустит с вас обеих, и ещё долго будет присматривать. Так что привыкай и не удивляйся.”

Стыдно признаться, но я с трудом дождалась окончания службы. Спина после вчерашнего давала о себе знать – плечи будто поливали кипятком, и я мечтала не просто сесть, а вытянуться во весь рост и пару дней не вставать с кровати.

— Ольга Георгиевна, – Даша аккуратно потянула меня за рукав. – А где папенька?

Я заморгала, прогоняя тёмные пятна перед глазами. От духоты, перенасыщенного ладаном воздуха и долгого стояния на ногах кружилась голова. Внимательно прочесав взглядом редеющую толпу, я заметила Дмитрия Александровича, общающегося с каким-то пожилым мужчиной.

— Вон там, – я кивнула в его сторону.

Строганов заметил нас и направился навстречу. Шум голосов сливался в один сплошной гул, виски ломило, и мне безумно хотелось выйти на свежий воздух. Поэтому я не сразу сообразила, что он мне сказал.

— Ольга Георгиевна, – Дмитрий серьёзно посмотрел мне в глаза и поклонился. – Простите меня.

Я задумалась на секунду. Перед глазами поплыло, и я с языка сорвалось:

— За что?

За эти несколько дней я убедилась, что чувства и эмоции были редким гостем на лице холодного и собранного Строганова. Однако сейчас его брови изумлённо подлетели вверх, почти касаясь кромки волос, а рот приоткрылся в немом вопросе.

Я снова ляпнула что-то не то? Но к счастью, Даша быстро пришла мне на помощь. Девочка потянула за рукав и по-детски бесхитростно зашептала:

— Ольга Георгиевна, Бог простит!

Точно!

Опомнившись, я опустила глаза и виновато пробормотала:

— Бог простит, и я прощаю, ваше превосходительство.

Повисла немая пауза, потонувшая в гуле спешащих мимо нас прихожан, уже спросивших прощения у батюшки. Строганов молчал, и покосившись на него исподлобья, я увидела, как он смотрит на меня с неприкрытым беспокойством.

— Вам нехорошо, Ольга Георгиевна?

Я слабо улыбнулась – насколько позволяла разбитая губа. Коснулась пальцами висков, и пояснила:

— Прошу прощения, голова кружится.

— Чего ж вы молчали? – рассердился Строганов. – Быстро на свежий воздух!

Не раздумывая ни секунды, Дмитрий Александрович уверенно взял меня под локоть. Даша проделала то же самое, только с другой стороны, и мы направились к распахнутым дверям.

— Ваше превосходительство, не беспокойтесь, – я попыталась возразить, чувствуя себя до ужаса неловко. – Я сама, честно! Люди подумают не то. Оно вам надо?

Даша ещё сильнее вцепилась в мой локоть, а Строганов резко припечатал:

— Ольга Георгиевна, меня беспокоят не пересуды, а то, что вы можете упасть без чувств и удариться головой. Вам и без того досталось ночью.

Даша охотно поддакнула отцу:

— Слушайтесь папеньку, Ольга Георгиевна.

Их трогательная забота, несмотря на внешнюю суровость, отбила у меня всё желание спорить. Удивительное дело, но со старшим и младшей Строгановыми, я почувствовала себя в полной безопасности, как за каменной стеной.

— Вы мне нужны живой и здоровой, Ольга Георгиевна, – наставительно добавила Даша, явно копируя интонациями Марью Фёдоровну. – У нас, между прочим, много учёбы.