Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 89 – Полина Никитина

— Ваше превосходительство, что стряслось-то? – экономка стискивала в руках льняное полотенце, готовая хоть сейчас броситься на помощь.

— Ей почудился Безродный! – холодно отчеканил Строганов, как будто зачитывал мне приговор. – Вот наша героическая Ольга Георгиевна и уверовала в свои силы. Снова бросилась на него в рукопашную, и на это раз без книги!

Марья Фёдоровна ахнула. Я ожидала, что она начнёт отчитывать меня, как и его превосходительство, но экономка неожиданно для всех размахнулась и что есть силы шлёпнула меня полотенцем.

А потом ещё раз!

И ещё!

— Вот же безголовая! – причитала она, хлеща меня не больно, но до слёз обидно. – А если действительно он? Тебе совсем себя не жаль?

— Марья Фёдоровна! – Дмитрий попытался её остановить, но куда там!

Даже я оцепенела, не способная пошевелиться, а она не унималась.

— Дурёха! Всех жалеешь, а на себе крест поставила? Как так можно-то, а?

Стыд от осознания того, что натворила противно обжигал щёки. На душе не просто кошки скребли, а саблезубые тигры царапали рёбра!

— А ну, прекратить! – вдруг рявкнул Строганов, и экономка замерла с занесённой рукой.

Краем глаза заметила, что из-за угла боязливо выглядывает Даша – встревоженная, с круглыми глазами. Львова рядом с ней не наблюдалось. Видимо ушёл, пока я общалась с околоточным.

— Устроили балаган! – строго отчитывал нас обеих его превосходительство. Начал расхаживать по прихожей, заложив руки за спину. – Не дом, а цирк бродячий, а вы – две артистки! Марья Фёдоровна, марш с глаз моих долой, и прихватите с собой Ольгу Георгиевну! Только без рукоприкладства, ясно?

— Простите, ваше превосходительство, – экономка опустила полотенце.

— А вы, Ольга, – он повернулся ко мне, и голос его стал тише, но от этого только страшнее, – ещё раз проявите опасную самодеятельность... я вас... – он запнулся и прокашлялся. – В общем, я вас уже предупредил. Надеюсь на крохотные остатки вашего здравомыслия.

— А Даша? – просипела я.

— Сам займусь, – коротко ответил Строганов и, развернувшись, зашагал к лестнице.

Даша вовремя юркнула за угол, и её никто не заметил. Марья Фёдоровна взяла меня под локоть:

— Пойдём, горемыка.

Экономка отвела меня в спальню, усадила меня на кровать и закинула вместо шали на плечи тёплый, пуховый платок.

— Безголовая же, – приговаривала она, присаживаясь рядом. – Обо всех ты думаешь, обо всех заботишься, а о себе позабыла. Ты же не железная, Оленька. Сердце болит, а бес того и ждёт, чтоб вселиться, да дел дурных натворить.

Я молчала, виновато глядя в пол. Ну а как возразить? Сама виновата.

И ведь не знаю, что на меня нашло, как будто пелена алая упала на глаза.

— Ну увидела ты его, – не унималась экономка, поглаживая мою ладонь. – Даже если и он, что бы ты сделала? Шаль на него накинула?

— Да не хотела я в одиночку, – жалобно всхлипнула, укоряя себя за проявленное безрассудство. – Думала убедиться собственными глазами, что это он, да позвать на помощь, чай не ночь на улице, народ ходил!

— А если б не успела позвать?

Я опустила голову. В горле встал комок.

— То-то, же, – вздохнула она и погладила меня по голове шершавой, сухой ладонью. – Дурёха ты молодая. Сердце горячее, разум ретивый. Не живи эмоциями, включи голову.

Она легонько ткнула меня указательным пальцем в лоб.