Книга Души моей палач, страница 27 – Ульяна Соболева

Одиночество. Такое глубокое, что хочется кричать.

Боль. Старая, как рана, которая никогда не заживает.

Страх. Перед тем, что я могу дать ему то, в чём он нуждается.

И под всем этим — отчаянное, голодное желание быть понятым.

— Отпусти! — рычит он громче, но всё ещё не двигается.

Убираю руку резко, и связь обрывается. Он отшатывается, словно я его ударила, хватается за стол для опоры.

— Что... что ты со мной сделала? — хрипит он.

— Ничего! — Я отступаю, прижимаюсь к стене. — Клянусь, я ничего не делала!

— Ложь! — Он поворачивается ко мне, и на лице ярость, смешанная с паникой. — Ты... я почувствовал... как ты можешь заставить меня чувствовать?!

Он почувствовал то же, что и я? Эту связь, эти эмоции?

— Я не знаю, — шепчу честно. — Не знаю, что происходит.

— Колдовство, — выдыхает он. — Это может быть только колдовство.

Но я вижу в его глазах не только ярость. Вижу страх. Он боится не магии — боится того, что почувствовал. Боится, что кто-то может пробиться сквозь его броню.

— Ваше высочество, — начинаю я осторожно, — может быть...

— Молчи! — Он делает шаг ко мне, и я вижу, как дрожат его руки. — Не смей говорить! Не смей даже думать о том, что произошло!

— Но если вы почувствовали...

— Я не чувствую НИЧЕГО! — крик срывается с его губ. — Понимаешь? Ничего! Это была аномалия, болезнь, проклятье!

Слова бьют как пощёчины, но я не отступаю.

— Тогда почему вы дрожите? — спрашиваю тихо.

Он смотрит на свои руки, и действительно — они трясутся. Сжимает кулаки, пытается остановить дрожь.

— Потому что ты отравила меня, — шипит он. — Наложила какие-то чары, заставила моё тело реагировать неправильно.

— Я не умею колдовать.

— Тогда объясни, что случилось!

Как объяснить то, что не понимаю сама? Как рассказать, что в момент касания почувствовала его душу?

— Может быть... — говорю я медленно, — может быть, некоторые люди просто... созданы друг для друга? И когда они встречаются...

— НЕТ! — Он ударяет кулаком по столу, и документы разлетаются. — Никто не создан для меня! Никто не может меня понять, потому что во мне нечего понимать!

— Это неправда.

— Правда! — Он подходит ближе, нависает надо мной. — Я мёртв внутри! Понимаешь? Мёртв! И никакие твои прикосновения этого не изменят!

— Но вы же почувствовали...

— Болезнь! Временное помутнение! — Его голос срывается на крик. — И это больше не повторится!

Он хватает чёрные перчатки с комода, натягивает их резкими движениями.

— С этого момента ты не прикасаешься ко мне. Совсем. Ни под каким предлогом.

— Слушаюсь.

— И никому ни слова о том, что произошло. Если хоть кто-то узнает...

— Не узнает, — быстро говорю я. — Обещаю.

Он смотрит на меня долго, изучающе. В глазах борьба — между желанием поверить и привычным недоверием.

— Убирайся, — говорит он наконец. — И приходи только когда позову.

Я кланяюсь и иду к двери. У порога оборачиваюсь — не могу удержаться.

— Ваше высочество?

— Что?

— То, что вы почувствовали... это не болезнь. Это просто... жизнь.

Выхожу, не дожидаясь ответа.

В коридоре прислоняюсь к стене, тяжело дышу. Руки трясутся не меньше, чем у него. Ладонь, которой касалась его кожи, всё ещё покалывает, словно по ней пробежали искры.

Что это было? Что за связь между нами?

Помню тот момент — секунду полного понимания, когда наши души соприкоснулись без слов, без масок, без лжи. Он почувствовал меня, а я — его. Всю его боль, всё его одиночество.