Книга Души моей палач, страница 98 – Ульяна Соболева

Живой.

Он живой.

Ноги подкашиваются. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, мир плывёт и кружится.

Двадцать девять дней я держалась. Двадцать девять дней была сильной, храброй, несгибаемой. А теперь...

Теперь могу позволить себе слабость.

Не помню, как спускаюсь с башни.

Не помню, как бегу по коридорам дворца — мимо изумлённых слуг, мимо придворных дам, мимо стражников. Ханьфу путается в ногах, шпильки выпадают из волос, туфли слетают с ног.

Мне всё равно.

Выбегаю во двор в тот момент, когда первые всадники въезжают в ворота.

Останавливаюсь.

И вижу, как он поднимает голову.

Наши глаза встречаются через море людей и лошадей, через пыль и шум, через бесконечность этих двадцати девяти дней.

Золотые глаза. Мои золотые глаза. Глаза, которые я видела каждую ночь во сне.

Он здесь.

Он спрыгивает с коня раньше, чем тот успевает остановиться.

Идёт ко мне — нет, не идёт. Бежит. Принц лисов, наследник империи, победитель демонов —бежитчерез двор к своей человеческой жене, и ему плевать на протокол, на свиту, на тысячи глаз, наблюдающих за ним.

Я тоже бегу.

Босиком по холодным камням, с развевающимися волосами, с мокрым от слёз лицом.

Мы сталкиваемся посреди двора.

Его руки — вокруг меня. Мои руки — вокруг него. Металл доспехов холодный под пальцами, но мне всё равно, потому что под металлом — тепло, под металлом —он.

— Яньхуа...

Его голос — хриплый, сорванный, дрожащий. Голос человека, который слишком долго молчал и забыл, как говорить о важном.

— Ты здесь, — шепчу я в его грудь. — Ты правда здесь.

— Я обещал.

— Я знаю. Я знала. Но всё равно боялась...

Он отстраняется — совсем чуть-чуть, только чтобы видеть моё лицо. Снимает перчатку. Касается моей щеки голой рукой.

И явижуэто.

Вижу, как дрожь проходит по его телу. Как расширяются зрачки. Как губы приоткрываются в беззвучном вздохе.

Он чувствует.

После двадцати девяти дней пустоты — он снова чувствует.

— Как я скучал, — выдыхает он так тихо, что слышу только я. — Как я скучал по этому. По тебе. Пожизни.

— Я тоже. Каждую секунду. Каждый вздох.

Он наклоняется и целует меня.

Не как раньше — не жёстко, не властно, не с голодом хищника.

Нежно.

Так нежно, словно я сделана из рисовой бумаги и могу рассыпаться от неосторожного движения. Его губы едва касаются моих — лёгкое прикосновение, дыхание к дыханию, душа к душе.

И в этой нежности — больше страсти, чем в самом яростном поцелуе.

Потому что нежность — это выбор. Нежность — это контроль. Нежность — это когда тыможешьвзять силой, новыбираешьпросить.

Он выбирает меня. Каждый день. Каждый миг.

Вокруг нас — тишина. Тысячи воинов замерли, тысячи придворных застыли. Никто не смеет дышать, глядя на принца лисов, целующего свою человеческую жену посреди триумфального двора.

Пусть смотрят.

Пусть весь мир видит.

Он отрывается от моих губ, но не отпускает. Прижимает к себе так крепко, словно боится, что я исчезну.

— Я люблю тебя, — говорит он громко, чтобы слышали все. — Ли Яньхуа, моя жена, моя принцесса, мояжизнь. Я люблю тебя.

Толпа ахает. Где-то падает в обморок придворная дама. Кто-то роняет церемониальное знамя.

Принц лисов признаётся в любви. Публично. К человеку.

Мир никогда не будет прежним.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я, и мой голос звенит в тишине двора. — Лэн Цзюе, мой муж, мой принц, моясудьба. Я люблю тебя.