Книга Души моей палач, страница 99 – Ульяна Соболева

Он улыбается. Не саркастично, не холодно, не пусто.

Улыбается так, что у меня перехватывает дыхание.

Вот он какой — когда счастлив. Вот какой была бы его жизнь, если бы мать не предала, если бы отец не сломал, если бы мир не заставил его превратиться в лёд.

Я верну ему эту улыбку. Каждый день. До конца наших жизней.

Остаток дня проходит в тумане.

Пиры, речи, награждения. Он сидит на троне, принимает поздравления министров, выслушивает отчёты генералов. Я стою рядом — не позади, не в стороне, арядом. Его рука в моей, пальцы переплетены.

Придворные перешёптываются. Старые лисы качают головами. Консерваторы хмурятся.

Нам всё равно.

Когда солнце садится за горы, он встаёт с трона.

— Достаточно, — говорит так, что никто не смеет возразить. — Завтра продолжим. Сегодня я принадлежу своей жене.

Берёт меня на руки — просто так, как ребёнка, как невесту — и несёт через весь дворец к нашим покоям.

Слуги разбегаются с дороги. Стражники прячут улыбки. Старая нянька, помнящая его ещё младенцем, плачет от счастья.

Принц вернулся.

Принц влюблён.

Мир изменился.

Он опускает меня на постель — нашу постель, в которой я спала одна двадцать девять ночей — и опускается рядом.

— Позволь мне, — шепчет, касаясь завязок моего ханьфу. — Позволь мне быть нежным. Позволь мне показать, как скучал.

Киваю. Слова застревают в горле.

Он раздевает меня медленно, так медленно, что хочется кричать. Каждый слой одежды — как лепесток, который он снимает с цветка. Каждое движение — поклонение.

— Ты красивая, — говорит, глядя на меня в свете свечей. — Каждую ночь на войне я закрывал глаза и видел тебя. И каждое утро просыпался с твоим именем на губах.

— Цзюе...

— Тише. Дай мне. Дай мне запомнить тебя заново.

Его руки скользят по моей коже — по плечам, по груди, по животу. Ончувствуеткаждый сантиметр, и я вижу это в его глазах — изумление, благодарность, голод.

— Двадцать девять дней без ощущений, — шепчет он. — Двадцать девять дней в пустоте. А теперь... теперь я чувствую всё. Твоё тепло. Мягкость твоей кожи. Биение твоего сердца.

Прикладывает ладонь к моей груди, туда, где бьётся сердце.

— Слышишь? — спрашиваю я. — Оно бьётся для тебя.

— Слышу. Чувствую. Впервые в жизни —живу.

Эта ночь не похожа на те, что были раньше.

Раньше — голод, отчаяние, зависимость. Раньше — он брал, я отдавала. Раньше — два человека, тонущих друг в друге от страха утонуть в одиночку.

Сейчас — танец. Два равных, два влюблённых, два целых человека, выбирающих быть вместе не от нужды, а от желания.

Он целует меня везде — губы, шея, плечи, грудь. Шепчет слова любви на древнем языке лисов, которого я не понимаю, но чувствую их смысл кожей.

Я отвечаю — руками, губами, всем телом. Рисую на его спине иероглифы, которые мы писали друг другу кровью:любовь, судьба, вечность.

Когда он входит в меня, мы оба замираем.

Не от боли — отполноты.

Вот чего не хватало. Вот что было отнято. Вот что мы вернули друг другу.

— Я дома, — шепчет он, двигаясь медленно, бережно. — Наконец-то дома.

— Добро пожаловать, — отвечаю, обнимая его ногами. — Я ждала.

— Я знаю. Я чувствовал — через все эти ли, через кровь и камень. Ты звала меня обратно.

— И ты пришёл.

— Всегда. Я всегда буду приходить к тебе. Из любой битвы. Из любой тьмы. Даже из смерти, если понадобится.