Книга Орден Разбитого глаза, страница 273 – Брент Уикс

— А, вот вы о чем. Да, здорово! Послушайте, мне нужно, чтобы вы мне рассказали, как избирают Призм. Пойдемте-ка пройдемся.

Квентин зашагал рядом, и они вполголоса заговорили.

— Избирают? Призм не избирают, их обнаруживают. Ну то есть их, конечно, избирает Орхолам…

— Конечно, конечно, – прервал Кип. – И как же их «обнаруживают»?

— Люксиаты докладывают своему начальству о возможных вариантах, замеченных в их округах, те передают информацию в вышестоящие органы, в Магистериум, а потом верховные люксиаты устраивают совместное совещание со Спектром, чтобы провести испытания тех, кто был им прислан.

— Позвольте мне угадать: присылают им всегда потомков одной из правящих фамилий.

Квентин заморгал, потом его глаза задвигались: он пытался вспомнить.

— Если не считать одного спорного исключения и еще одного несомненного – да, вы правы. По меньшей мере за последние двести двадцать с чем-то лет это было именно так.

— И вам это не кажется странным?

— Ничего странного. Вы вообще-то не первый это заметили, Кип… или теперь надо говорить Молот? Кстати, почему некоторые называют вас… Впрочем, неважно! Это просто еще одно свидетельство того, что Орхолам благословил политический режим Семи Сатрапий. А исключения подтверждают, что Орхолам видит всех, и когда представители знати чем-либо Его не удовлетворяют, Он вполне способен обойтись без нашей человеческой политики.

— Как удачно, что при любом раскладе это играет вам, люксиатам, на руку.

Выдержав укоризненную паузу, Квентин кротко отозвался:

— Вы разбудили меня только для того, чтобы насмехаться надо мной?

Кип не сердился на Квентина, который, кажется, понемногу вырастал из своей наивности, хотя и с большими мучениями. Он был зол на своего деда. Казалось бы, уж дом Орхолама точно должен быть свободен от политики! Впрочем, здесь Квентин никак не мог быть виноват.

— Нет. Я хотел спросить вас о том, как Призму… э-э… освящают, вводят в должность – ну, вы понимаете. Для этого существует какая-то церемония?

— Это называется «рукополагать».

— Хорошо, и как это делается?

Квентин, кажется, был несколько раздосадован тем, что Кип разбудил его из-за такой мелочи.

— Все происходит в глубоком секрете. Устраивается пир. Сперва оплакивают предыдущего, умершего Призму. В городе и в Хромерии на ночь гасят все огни, за исключением больших жаровен, которые зажигают на звездных башнях. Люди собираются вместе, пьют, вспоминают своих усопших и поют песни, и повсюду остаются только эти маленькие маячки света.

— А что насчет самой церемонии?

— Ну, это известно только членам Спектра и верховным люксиатам. Я думаю, что и Цветам-то, вероятно, сообщают все подробности лишь накануне. Верховные люксиаты обычно не любят распространяться о том, что считают важным – а что может быть важнее, чем это?

— Кто из нынешнего состава Спектра входил в него семнадцать лет назад?

— Вы имеете в виду, когда Гэвина сделали Призмой?

— Вот именно.

— Хм-м… разумеется, ваш дед. Еще Белая и Сверхфиолетовая… да и все, пожалуй. Эти семнадцать лет были нелегкими.

— Может быть, стоит поискать что-нибудь на этот счет в запретном разделе?

— Что конкретно вас интересует, Кип?

— Меня интересует некий кинжал.

— Что?

— Кинжал. Возможно, священный. – Кип помолчал. – На вашем лице сейчас было такое выражение…