Книга Орден Разбитого глаза, страница 274 – Брент Уикс

— Какое выражение?

— Квентин, вы что-нибудь знаете об этом? – спросил Кип, охваченный внезапным подозрением.

Они как раз подошли к запретному разделу библиотеки.

— Подождите, пока мы не войдем внутрь, – сказал Квентин.

Они вошли. Кип повозился с панелями, и темную комнату залил рассеянный свет желтого люксина. На свету Квентин выглядел не лучше.

— Кип, я… я поклялся рассказывать вам все, о чем вы будете спрашивать…

— Угу.

— И мне, строго говоря… не запрещали об этом говорить, но я сразу понял, что эта информация не для распространения. Если вы задаете мне прямой вопрос, то, конечно, моя клятва важнее, чем этот подразумевающийся запрет… Но все равно я чувствую себя очень неловко.

— Давайте выкладывайте, – потребовал Кип.

— То есть вы меня все-таки принуждаете?

— Совершенно верно, черт возьми! – «Какие могут быть вопросы?»

— Один из верховных люксиатов как-то проговорился мне, что они потеряли что-то очень ценное около шестнадцати или семнадцати лет назад. Якобы эту вещь взял Андросс Гайл, а потом объявил, что она утрачена.

Кип откачнулся назад на задних ножках своего стула и длинно выдохнул.

— Я был прав, – проговорил он. – Я проснулся сегодня, уже зная это. Ха!

Это был Слепящий Нож, как назвал его Андросс. Если бы Кип не был так занят учебой и тренировками, занимавшими все его дневное время, прежде чем рухнуть в кровать и отдаться на волю кошмаров, чтобы назавтра повторить все то же самое с удвоенным рвением, то, скорее всего, подумал бы об этом раньше.

Этим клинком Кип пронзил Вокса, убийцу Янус Бориг, – и тот не смог извлечь зеленый в тот момент, когда они оказались лицом к лицу. Это спасло Кипу жизнь. Вокс крикнул тогда: «Атират! Атират, вернись!»

Атират. Зеленая богиня.

Потом Кип ударил этим ножом одну из зеленых полубогинь на верхушке погани, и это лишило женщину ее цвета.

Кип подозревал, что Зимуну удалось задеть этим ножом Гэвина, когда они отплывали с поля битвы при Гарристоне. И это действительно было так.

Вернувшись к схватке на палубе, Кип постарался не думать об искаженном яростью лице Гринвуди, о мелькающих ударах, о напряженном сосредоточении Андросса, о самопожертвовании Гэвина и собственном чувстве вины из-за своей несостоятельности, приведшей к тому, что его отца едва не убили – и когда Кип мысленно вычеркнул все это, оставив только самое важное, для него все стало ясно. А самым важным были глаза Гэвина – и клинок. Когда Гэвин поглядел на Кипа, его глаза не искрились непокорным радужным многоцветьем, как полагается глазам Призмы.

А потом кинжал вырос. На палубе корабля Пушкаря Кип увидел, как клинок вытащили из груди Гэвина – и это больше не был кинжал с единственным сияющим синим камнем. Теперь это был черно-белый блестящий меч с семью пылающими камнями вдоль клинка.

Кип напряг память, пытаясь вспомнить, как выглядели глаза отца в этот момент, – но Гэвин находился в пяти шагах от него, в темноте, и он вопил от боли, сморщившись, отвернув лицо.

Хорошо, а как насчет глаз Андросса? Кип стоял с ним лицом к лицу и видел его прорванные ореолы. После этого ему довелось увидеть его глаза снова… А ведь в ту ночь Кип ткнул Андросса кинжалом в плечо, пусть даже на одно мгновение.

Слепящий Нож, который мог сделать из человека Призму… И тот самый нож, из-за которого Гэвин перестал быть Призмой.