Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 100 – Stonegriffin

Он отстал от стада. Слишком медленный, слишком слабый, чтобы держаться с остальными. Он бродил в одиночестве, каждый день был борьбой, каждая ночь — страхом перед хищниками, от которых он больше не мог убежать.

И под всем этим — усталость. Не физическая, а какая-то более глубокая. Готовность отпустить. Принятие того, что конец близок.

Образ включал направление — северо-восток, может быть километр отсюда. У ручья, в низине между двумя холмами.

Иллидан открыл глаза. Цахик смотрела на него.

— Ты получил ответ, — сказала она. Это не было вопросом.

— Да. — Он встал, чувствуя странную уверенность. — Старый йелло. Северо-восток. Он… — он поискал слова, — …он готов.

— Тогда иди. Я подожду здесь.

Он кивнул и двинулся в указанном направлении. Йелло был именно там, где показал образ.

Старое животное стояло у ручья, пытаясь напиться. Его движения были скованными, болезненными. Слепой глаз молочно белел на тёмной морде. Рёбра проступали сквозь кожу — он явно не ел нормально уже давно.

Иллидан остановился в нескольких шагах. Йелло поднял голову, его единственный рабочий глаз нашёл фигуру охотника. Но он не побежал. Не попытался спастись.

Он просто смотрел. И в этом взгляде не было страха. Была та самая усталость, которую Иллидан почувствовал через сеть. Готовность. Принятие.

Иллидан медленно достал лук. Наложил стрелу — обычную, без яда. Это существо заслуживало чистой смерти.

Он натянул тетиву, прицелился. Йелло продолжал смотреть на него, не двигаясь.

«Прости», — подумал Иллидан. Не как формальность, не как ритуал — искренне.

И отпустил тетиву. Стрела вошла точно в сердце. Йелло вздрогнул, его ноги подогнулись, и он упал на бок. Один вздох. Второй. И всё.

Иллидан подошёл к телу и опустился на колени. Он положил руку на ещё тёплый бок животного, чувствуя, как последние искры жизни угасают в сети.

И тогда он понял, что имела в виду Цахик.

Это не было убийством в том смысле, к которому он привык. Не было отнятием жизни для собственной выгоды. Это было… освобождением. Милосердием. Частью цикла, который существовал задолго до него и будет существовать после.

Йелло страдал. Теперь он не страдает. Его тело вернётся в землю, станет пищей для других жизней. Его дух — если у животных есть дух — вернётся к Эйве.

Всё правильно. Всё так, как должно быть. Он вернулся на поляну с тушей на плечах — йелло был тяжёлым, но его тренированное тело справлялось.

Цахик сидела там же, где он её оставил, перебирая свои чётки. Она посмотрела на него, на тушу, на его лицо — и кивнула.

— Ты понял.

— Да. — Он опустил добычу на землю. — Это было… не то, что я ожидал.

— Что ты ожидал?

— Не знаю. — Он сел рядом с ней, чувствуя странную усталость — не физическую, скорее эмоциональную. — Может быть, ожидал почувствовать себя охотником. Победителем. Тем, кто взял то, что хотел.

— И что ты почувствовал вместо этого?

Он долго молчал, пытаясь найти правильные слова.

— Правильность, — сказал он наконец. — Не триумф. Не гордость. Просто… ощущение, что я сделал то, что нужно было сделать. Что я был частью чего-то большего.

Цахик улыбнулась — одной из своих редких, настоящих улыбок.

— Это и есть охота с Эйвой. Не взятие — но участие. Не победа — но служение. Ты не убил это животное. Ты помог ему завершить путь.