Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 52 – Stonegriffin

Детёныш шевельнулся в его руках. Его голова повернулась в сторону Иллидана — слепые глаза искали что-то, что не могли увидеть. Потом маленькое тело прижалось к его груди, и Иллидан почувствовал, как бьётся сердце существа — быстро, слабо, но упрямо.

— Ему нужно имя, — сказала Цахик.

Иллидан посмотрел на детёныша. На его недоразвитые глаза, на слабые конечности, на тело, которое отказывалось умирать, несмотря ни на что.

— Грум, — сказал он.

— Грум?

— На моём языке это означает «шрам».

Цахик подняла бровь.

— Странное имя для существа, на котором нет шрамов.

— Шрам не на нём. — Иллидан коснулся своей груди. — Шрам здесь, его мать мне его оставила. Это напоминание о том, что я забрал себе. И о том, что я должен дать взамен.

Цахик долго смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не видел в них раньше.

— Может быть, — сказала она наконец, — может быть, Эйва не ошиблась, оставив тебя здесь.

Дорога обратно в деревню заняла столько же времени, но показалась короче. Иллидан нёс Грума, стараясь не трясти его слишком сильно. Детёныш то засыпал, то просыпался, издавая слабые, жалобные звуки.

— Ему нужно молоко, — сказала Цахик. — Или что-то наподобие. Мясо он пока не сможет есть.

— Где взять молоко для палулукана?

— Нигде. Но у нас есть кормящие матери с грудными детьми. Их молоко должно подойти — по крайней мере, на первое время.

— Они согласятся кормить детёныша хищника, который убивает их сородичей?

— Нет. — Цахик хмыкнула. — Но они согласятся дать молоко, если я попрошу их. А чем ты будешь его кормить дальше, когда он окрепнет — это уже твоё дело.

Когда они вышли на окраину деревни, Иллидан почувствовал на себе взгляды. Первый на'ви, который увидел его — молодой охотник на сторожевой платформе — замер с открытым ртом. Потом его глаза нашли существо в руках Иллидана, и рот открылся ещё шире.

— Это… это…

— Детёныш палулукана, — сказал Иллидан спокойно. — Да.

Охотник отступил на шаг, его рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе.

— Пропусти нас, — голос Цахик был ровным, но властным. — И скажи остальным, что это мое решение.

Они прошли дальше, оставляя за собой волну шёпота и потрясённых взглядов.

К тому моменту, когда они добрались до хижины Иллидана, за ними уже следовала небольшая толпа — на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы видеть. Дети прятались за ногами родителей. Охотники держали руки на оружии. Женщины перешёптывались, бросая тревожные взгляды.

Тсу'мо, конечно, был среди них.

— Мало того, что он одержим! — его голос разнёсся над толпой. — Теперь он притащил в деревню отродье палулукана! Что дальше? Пригласит самого зверя на ужин?

Кто-то нервно хохотнул. Кто-то поддержал его ропотом.

Иллидан остановился и повернулся к толпе. Грум в его руках шевельнулся, потревоженный резким движением.

— Это существо — моя ответственность, — сказал он, и его голос был достаточно громким, чтобы слышали все. — Я убил его мать. Я взял его жизнь под свою защиту, и буду за ним присматривать. Тот, кто попытается причинить ему вред — будет иметь дело со мной.

Он обвёл взглядом толпу, задерживаясь на каждом лице достаточно долго, чтобы они почувствовали тяжесть его внимания.

— Это понятно?

Тишина. Даже Тсу'мо не нашёлся что ответить.

— Расходитесь, — добавила Цахик. — Здесь не на что смотреть.