Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 55 – Stonegriffin

Но Грум держался. День за днём, капля за каплей — его искра не гасла. Она даже, казалось, становилась ярче.

К концу второй недели он начал самостоятельно глотать. К концу третьей — открыл глаза. Не полностью, не так, как у здоровых палулуканов, но достаточно, чтобы различать свет и тень, движение и неподвижность. Он научился узнавать Иллидана — по запаху, по звуку шагов, по ощущению через цвату — и издавал особый звук, когда тот приближался. Не совсем мурлыканье, но и не шипение — что-то среднее.

К концу первого месяца Грум начал ходить.

Его походка была неуклюжей, шаткой — слабые конечности подгибались, и он то и дело заваливался на бок. Но он не сдавался. Падал, поднимался, делал ещё шаг. Снова падал, но не сдавался. Иллидан смотрел на это и узнавал себя.

Где-то на третьей неделе он понял, что не может больше откладывать собственные тренировки.

Тело Тире'тана было молодым, здоровым, полным потенциала — но это был потенциал неогранённого камня. Мышцы не знали настоящей нагрузки. Рефлексы не были отточены. Выносливость — на уровне среднего юноши, но не воина.

А Иллидан помнил, каким было его прежнее тело. Десять тысяч лет тренировок, битв, трансформаций. Даже будучи в заточении, с магией, циркулирующей внутри собственного тела, он пассивно направлял ее на улучшение собственного организма — отличие, поставившее его на порядок выше подавляющего большинства более молодых эльфов в силовом эквиваленте. Сила, которая позволяла противостоять повелителям демонов. Скорость, которая размывала его движения для обычного глаза. Выносливость, которая позволяла сражаться днями без отдыха.

Он потерял всё это, и вновь начинал с нуля. Но осталась память. Пусть не мышечная память, но в воспоминаниях, в мозге осталась память мышц, которых больше не было. Память техник, которые он оттачивал тысячелетиями. И главное — память о том, что значит быть настоящим воином.

Он начал с рассвета следующего дня.

Поляна, которую он выбрал, находилась в получасе ходьбы от деревни — достаточно далеко, чтобы его не беспокоили случайные прохожие, достаточно близко, чтобы вернуться, если Груму понадобится помощь Цахик. Место было идеальным: ровная площадка, окружённая деревьями, с низко висящими ветвями и переплетёнными лианами.

Он пришёл сюда ещё до того, как солнце коснулось верхушек деревьев. Грум, которого он нёс в плетёной сумке на груди, сонно ворочался, недовольный ранним пробуждением.

— Привыкай, — сказал ему Иллидан. — Теперь это наш распорядок.

Он положил сумку с детёнышем у корней дерева, убедился, что тот устроился удобно, и вышел на середину поляны.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

* * *

Первые дни были посвящены изучению нового тела.

Он двигался медленно, осознанно, проверяя каждую мышцу, каждый сустав, каждое сухожилие. Как далеко может согнуться эта рука? Как быстро может развернуться это тело? Какой вес могут выдержать эти ноги?

Тело на'ви было другим. Не лучше, не хуже — другим. Длиннее, гибче, с иным распределением массы. Хвост — который он поначалу воспринимал как помеху — оказался мощным инструментом баланса, а при должной тренировке мог стать ещё одной конечностью. Уши, способные поворачиваться независимо друг от друга, давали почти круговое слышание. Глаза видели в полумраке так же хорошо, как при дневном свете. Ближе всего по телосложению он был похож на лесного тролля, со своими особенностями.