Книга Двери больше не нужны, страница 122 – Екатерина Соболь

— И все ради этого? – пробормотал отец, глядя прямо перед собой. – Я-то думал, зачем ты пришла сюда. Все было ради того, чтобы выпустить тени наружу?

Я улыбнулась разбитыми губами. Он никогда не поймет. В груди сдавило, и я потерла ее ладонью. Сознание уплывало, все силы ушли на последнее чудо. Я не загадывала, что буду делать, если удастся всех выпустить, и сейчас хотелось только отдохнуть.

— Такой гениальный был бизнес, а ты все угробила, – выдавил отец. – Никто не понял красоты моей идеи. Артефакты я продавал и здесь, и в реальности. Но еще я годами подпольно продавал здесь продукты, лекарства, детали для техники. Приносил их из реальности. Это была самая выгодная часть бизнеса, но Гудвин же волшебник, так что все болтали только про артефакты.

Я устало кивнула. Действительно умно. Так вот откуда у Клана новенькая одежда. Папа повернул ко мне голову, и по его взгляду я поняла: он боится. Вот теперь он точно знает, кто выиграл эту партию.

— Прошу, Таня. Я заплачу тебе, ты встанешь на ноги, поможешь сестре. Открой мне дверь.

— Знаешь, я не сразу поняла. Бешеные двери – это ведь мои подавленные эмоции, подсознание и все такое. – Говорить было физически больно, но я справилась. – Почему они не уничтожали твои места в городе, даже если я бывала там? Юсуповский дворец, эту квартиру. Только те, где мы были с Антоном. А потом поняла. – Я переждала головокружение и продолжила: – После того, как ты ушел от нас, я ненавидела не тебя. Я ненавидела себя. Не была достаточно хорошей, не смогла тебя удержать.

Мы снова и снова приносим жертвы давно свергнутым правителям своей жизни, сами уничтожаем свое будущее, свои отношения, дружбу, любовь, успех, лишь бы нас похвалили те, кто лежит в могиле, как мама, или те, кто к нам равнодушен, как папа. Сейчас отец взглянул на меня так, словно впервые в жизни по-настоящему меня увидел. И понял, что я его не отпущу. Он может предложить мне все деньги мира, переломать мне все кости, но дверь я не открою. Я могу быть такой же бессердечной, как он. Утяну его на дно и останусь там сама, зато буду знать, что отомстила.

— Это всегда была история про нас с тобой, папа. – Я сглотнула кровь. Было так тихо, сияние бледнело, форму предметов все труднее было различить. – Давай посидим так.

Никуда идти не хотелось, даже ради Евы. Она справится. Меня накрыло полное безразличие, все чувства я потратила и просто сидела как кукла, глядя в пустоту.

— Ты откроешь дверь, если я скажу, что люблю тебя? – спросил папа в последней отчаянной попытке найти ко мне подход.

Его вопрос меня неожиданно разбудил.

— Скажи, – приказала я, всем телом развернувшись к нему.

— Я люблю тебя и буду о тебе заботиться.

И тогда я почувствовала, что улыбаюсь. Всю жизнь мечтала услышать от него эти слова, но…

— Это же фальшивка. – В глазах прояснилось, а может, сияние вокруг стало ярче. – Ты врешь. Ты ничего не чувствуешь. Я столько лет думала, ты ушел, потому что я не заслуживаю любви. Но все не так. Ты просто не способен ее дать. – Сердце забилось быстрее. Только что мне казалось, что все мои чувства перегорели раз и навсегда, но это было не так. – Я была бы самым верным другом в твоей жизни, папа, а ты меня просто выбросил. Моя любовь нужна другим, и мне… Мне пора идти. Но твое желание я исполню.