Книга По ту сторону стены, страница 77 – Эйа Риверголд

У некоторых людей золотыми были не только глаза, но и зубы, нос, кисти рук, колена, пятки, губы. А иногда встречался полностью золотой человек. Илис едва ли могла смотреть на них: один легкий взгляд на позолоченного человека не только слепил глаза, но и запускал мурашки, которые одна за другой вприпрыжку бегали по всему телу, доходя до зубов, а потом трещали между ними, и челюсть сплющивалась, становилась меньше, и не получалось говорить – очень неприятное ощущение.

На ярмарке продавали все: начиная от зубов с кукурузное зернышко и заканчивая людьми на витринах, лица которых были такими безобидными, но голодными, что так и хотелось их купить и позаботиться о них, накормить и напоить. Ведь бедные костлявые тела были настолько тощими, что Илис могла обхватить их икры большим и указательным пальцами.

Страшным было то, что на грязных витринах зачастую отражались только детские и женские лица с заплаканными глазами, прильнувшие к тонкому стеклу. Прошагав мимо уже шестой лавки, Илис увидела на витрине одного или двух мужчин, но в основном там были лишь женщины и дети, старушки и младенцы, а под ними – жирные ценники. Люди проходили мимо них, кто улыбаясь, кто смеясь, а кто-то подолгу стоял у лавки, ехидно играя бровями и стуча по стеклу, пугая этим детей и женщин, находившихся за ним. Потом этот кто-то менял у продавца деньги на товар.

Илис прошла дальше – улица сужалась, становилось теснее, душнее, люднее. С обеих сторон жужжало бесконечное: «По скидке!», «Больше ни у кого такого не найдешь!», «Купишь два – третий в подарок!»

Через несколько лавок шум начал стихать, можно было услышать свои шаги и рев пустого желудка. И еще кое-что, что невозможно было оставить без внимания.

— Какая хорошая девочка, – шептались две женщины в трех шагах от Илис.

— Волосы. Волосы с надбавкой можно было бы продать, – присоединился к ним старик с закрученными усами.

— Детство! Детство-то сейчас как ценится! Два слитка. Не меньше! – добавила дама с огромным животом и толстыми руками, которые тряслись, как остывший холодец.

Илис, услышав этот разговор, ускорила шаг. Она хотела убежать до того, как какой-нибудь купец с деньгами вместо мыслительного аппарата купит ее. Однако она не успела и, когда перед ней появилась высокая кирпичная стена, а за спиной встала толпа, полная идей, как выгоднее продать ее, услышала:

— Сколько вам лет, дорогая?

Ничего не оставалось, кроме как повернуться и ответить на простой вопрос. Можно было бы, конечно, убежать, но Илис застряла бы между боками широкой женщины и острыми, как вилы, ребрами дяденьки с закрученными усами.

— Двенадцать.

Илис обернулась, и тут же все продавцы ахнули в один голос.

— Нет. Срок годности вышел, – расстроенно прозвучало в толпе.

— Как я не заметила. Это же брак!

Их глаза сияли ярче луны в холодные вечера, ночи, дни и утра Сихрата, но теперь, когда они узнали, что продукт испорчен, монеты стали звенеть тише, едва слышно.

— А волосы все еще можно продать! – заявил старик, закручивая кончики усов, похожих на крысиные хвостики.

— Тебе бы лучше мозги купить, Леонард.

— Я слышала, что Миранде поступил новый завоз. Она поможет. Да и, без сомнения, скидочку сделает!

Женщины, смеясь и хохоча, разошлись, за ними, думая о лавке Миранды, поплелся и усатый старик.